Отчаянная
Шрифт:
Между тем Фанни в поисках защиты ползла в дальний угол галереи. Там она, подтянув колени к голове, сжалась в комок и закрыла руками голову. Теперь смех Лили кружился непосредственно вокруг головы Фанни, он издевался над ней и оскорблял ее. Наконец лишенная энергии, обессиленная Фанни упала головой вперед и распростерлась на полу.
Смех рассыпался на тысячи частей и замер…
Я открыла от изумления
— Что с ней? — спросила я.
— Она жива, просто обморок, — ответил Эдмонд. Он кивнул мне головой, давая понять, чтобы я принесла оброненную Фанни свечку, затем поднял сестру, и мы пошли.
Нам пришлось в обратном направлении проделать весь путь по туннелю. Эдмонд нес Фанни на руках и в узком проходе это было очень нелегко. Горячий воск капал мне на пальцы и обжигал их. Свеча быстро таяла, и мы не знали, хватит ли нам ее до окончания пути. К счастью, хватило. После того, как мы выбрались из камина, свеча горела еще несколько секунд, затем погасла.
Призрак Лили покинул Эбби Хаус, здесь ему больше нечего было делать. Фанни так никогда и не поправилась. Она испытывала постоянный страх и непреодолимое желание куда-нибудь спрятаться. Это привело ее в известное место. И хотя она жила, едва ли кто мог позавидовать этой жизни.
Даже Лили.
Спустя два месяца после помолвки мы с Эдмондом поженились. Я узнала, что мое признание, касающееся моей матери, не было для него открытием, он уже знал все от нанятого им частного детектива. Детективом был тот самый парень в клетчатом пальто, которого я встретила однажды возле дома, когда возвращалась с прогулки. Он представил Эдмонду полный отчет о деятельности миссис Мэдкрофт и моей матери. С этим отчетом Эдмонд как раз знакомился в тот роковой вечер, когда я зашла к нему в кабинет и рассказала о матери. Позже он показал мне отчет, и я сама могла внимательно прочитать его.
Представленные детективом документы содержали сообщение о нашем поспешном отъезде из Лондона и его причинах. Миссис Бродерик обвиняла миссис Мэдкрофт в том, что та лишила ее скудного наследства, а затем отказала ей в своем доме в моральной поддержке.
Документы содержали
Девятнадцать лет тому назад в Лондоне разразился громкий скандал, которому было посвящено несколько газетных статей. Интересно, поместила ли их моя мать в свои альбомы? Может быть, это были как раз те страницы, которые я обнаружила вырванными.
Женившись на моей матери, отец навсегда испортил свою карьеру. Ближайшие родственники и люди его круга в Лондоне отвернулись от него, и он уехал в Бристоль, где вел тихую жизнь. И все это из-за женщины, которую он любил.
Все, что я узнала об отце, вызвало у меня к нему еще большую симпатию.
Что касается Эдмонда, то его расстроили вовсе не события из жизни моей матери, к ним он относился довольно спокойно. Его огорчило, что я считала, будто для того, чтобы стать его женой, нужно оставить его в неведении относительно биографии моей матери. После моего признания он, поразмыслив и учтя все обстоятельства, простил меня. И тут же поспешил в мою комнату.
Но обнаружил, что меня нет. А ледяной сквозняк привел его к секретному туннелю.
Ни Эглантина, ни Винни не были приглашены на нашу маленькую свадьбу. Присутствовали только доктор Родес и Урсула. Жаль, что мы с Урсулой, наверное, никогда не будем так дружны, как мне хотелось бы. Просто нам обеим будет трудно забыть ту ложь, которую она мне сообщила под видом откровения о тайной связи Лили и Эдмонда. Тогда Урсулой руководил страх потерять место в доме брата.
Доктору Родесу о Фанни была сказана только часть правды, но, думаю, остальное он и сам понял. Я уверена, что не пройдет и года, как он снова сделает предложение Урсуле.
В этот раз она, не сомневаюсь, не откажет.