Отблеск веков. Эмми
Шрифт:
– Мне очень надо! Хочешь, поклянусь магически? А то будет как с младшим…
– С кем?
– У нас еще брат был. Сгинул. Не лечили, – нехотя просветил он меня, отводя взгляд.
Я поперхнулась воздухом. Вот это семейка с сюрпризами! И призадумалась. Как так незаметно для себя оказалось, что я решаю проблемы этого мелкого пакостника?
– В комнату не пущу. Есть ход на чердак. Там старая мебель. Можешь пожить.
– Эмочка! Я обожаю тебя!
Я засмеялась. Странно было слышать это от человека, только вчера вечером желавшего тебе “сверзнуться с лестницы и полететь, аки птичка почирикавая”.
Пройти удалось незаметно. Народ делал утренние закупки. В последнем рывке мы осилили лестницу. Я распахнула дверь в спальню, и мы повалились обессиленно прямо у входа, тяжело дыша. Хватило меня только на то, чтобы лягнуть дверь. Она громко хлопнула, закрываясь.
Лежа на полу, думала о ситуации. Не смогла утром пройти мимо. Не хотелось вмешиваться. Очень. Я понимала обозленных на негодников людей. Том получил бы по заслугам. Может, это отпугнуло бы его от идеи идти дальше таким путем. Но воспитание! Отец был добр, и я, помимо логики, не смогла не помочь. Чую, начнутся у меня самокопание и расстройство, если не прекращу эту думу думать. Дыхание восстанавливалось. Я повернула голову и в который раз за день встретилась взглядом с Томом. Он был серьезен и насторожен. Не должно быть такого взгляда у двенадцатилетнего пацана.
– Том, тебе сколько лет?
– Четырнадцать.
– А если не врать?
– Тринадцать. Неделю назад исполнилось.
– А Тобиасу?
– Вот приставучая! Меня лечить надо, между прочим. Взялась – делай, – заворчал подросток.
А и правда. Упали и валяемся, будто забот нет больше. Я поднялась. Активная деятельность Харвишей обошла стороной чердак. Объяснялось просто. У них не было ключей, а люк сделан добротно. Поэтому, побродив под ним, они бросили затею с проникновением. И правильно. Иначе куда мне было бы девать Тома. Ну где еще можно спрятать любимого сына от любящих родителей, чтобы тот сумел выжить?
Ключ был у меня, и я не собиралась делиться им. Поэтому честно сообщила Тому, что закрою его.
– Ты будешь приходить? – в его глазах стояло желание верить мне.
– Сам как думаешь? – усмехнулась, собирая постельное белье.
– Не знаю.
– Конечно, буду. Не хватало еще тощенького трупа в моем доме, – фыркнула в ответ. Том хохотнул и тут же схватился за бок. Нда. Крепко досталось пацану.
Из зала промежуток от моей спальни до лесенки на чердак не просматривался. Там был глухой тупик.
Уже укладывая на старую софу пацана, полуутвердительно спросила:
– Тебя ведь будут искать…
– Не особо.
– Поясни.
– Мы так пару раз сбегали с Тоби. Через неделю возвращались.
– А Тоби?
– Вот он будет искать, – помрачнел парень.
Пообещав принести обед позже, попросила его подумать над тем, как поступить с братом. Удивительно. Я человек не контактный. Мне всегда было довольно книг и общества отца. Общение со сверстницами не прельщало. Искренне не понимала, о чем можно говорить с девочками, не отличающими “поверхностные плетения” от “глубинных контуров”. Считала это нормой. Теперь же захотелось поболтать хоть с кем-то ни о чем. Хотя почему с кем-то? Именно с Томом.
О чееем я думаю?! Мне бежать скоро, а у меня ничего не готово!
В коридоре столкнулась с Тобиасом. Он остро глянул, поиграл желваками, но молча прошел мимо. Какие между ними отношения, что в беде один другого меньше всего желает видеть? Харвишей воспринимала не как отдельных личностей, а как природное бедствие. Катастрофу, что приходит не спрашивая. Как лавину. Такую же беспощадную и неразумную. Как монолит. И мелкие были частью этой целостности. Теперь взглянула на Тома поближе и увидела в нем человека. Если со стихией нельзя выстроить отношения и понять ее, то с человеком можно. Захочет ли? Планов моих это не меняло. Поэтому до обеда успевала еще в два места по работе.
Каким же насыщенным выдался день! Именно об этом думала, стоя недалеко от дома в закутке ранним вечером. Было еще светло, но я выдохлась. Трудные заказы. Раздобыть еды себе и болящему. Накормить того и вынести за ним незаметно ведро. Голова слегка кружилась. И надо же было именно в этот момент подловить меня ухажеру. Тому самому детине, который приходил свататься.
Здоровяк был головы на полторы выше меня, атлетически сложен и даже симпатичен. Белокурые, чуть вьющиеся волосы и незамутненные интеллектом прозрачно голубые глаза. В руках у него был котелок, которым тот размахивал, разговаривая со мной. Я уже минут пять не могла ухватить, что тому надо от меня.
– Мисс Эмми! Джеки меня кличут. Запомните. Это от Джека, значитца, – втолковывал он.
Я заторможенно кивнула. Стена соседского дома надежно подпирала мою спину. Еще немного, и я постыдно засну.
– Дак вот! Молочники мы. Лавки своей нет. Из деревни в город возим молоко к господам всяким. Стало быть, когда поженимся, то магазинчик-то у молодой семьи будет.
– Очень рада. Очень, – не могла вспомнить, за какую именно молодую семью следует мне возрадоваться.