От я до я
Шрифт:
— Ты просто не слышал, что Юля говорила про нашего сына. Удивительные вещи, но очень приятные.
— Правда? А пари свое держит, а, Юлия? А то у нас договор с сыном, слишком много на кону. Верно, Янош?
— Ага. — Смотрю на Вьюгину. Знаю, о чем она думает: о том же, о чем и я. О той записи моей сентябрьской драки с ушлепками, где я пару раз переходил на русский матерный.
— Ну как, Юль? Неужели ни разу не проговорился? Вы знаете, Яношу было лет семь-восемь, когда он нашел на моем столе диссертационную работу по обсценной
— В семь-восемь? — Заноза замерла с открытым ртом.
— Янош буквы знал уже в четыре года, в шесть бегло читал, — подтверждает мама.
Холодов вскидывает голову, вижу, что сейчас вставит свои пять копеек. Но Тамара кладет руку ему на плечо и что-то шепчет, видимо, заклинание какое-то, что змей успокаивает. А ведь приручила его — по крайней мере, Ярик больше не пытается острить. Я-то помню, что не находил никакой диссертации: несколько страниц из нее мне Ярик вручил, который каким-то боком оказался у нас в гостях на пару дней.
— Так, значит, с сентября ни одного плохого слова?
Папа! Не сдаст меня Заноза, не сдаст. Ведь не сдашь, Юль?
Не сдала. Врала отцу прямо в глаза. Горжусь тобой. Мой ведь человек!
Разговор постепенно переходит на Андрияша, потом на Кощея, который с Васей сидит за нашим столом. Спокойный ленивый обмен репликами, даже Проф с Яриком перестали плеваться ядом. Понятно, что на время.
Завтра, выходит, будем обсуждать мое будущее? Ну завтра так завтра. Я потерплю.
Ужин заканчивается довольно быстро — не для меня, а для родителей. Не надо быть Вангой, чтобы видеть, как они устали.
— Янош, проводишь нас?
— Да, конечно.
Я самый предупредительный сын сегодня, жаль только Занозу оставлять одну с этими стервятниками. Сейчас провожу родителей и рядом с ней сяду: хочу понять, что в этой светлой голове крутится.
— Какая хорошая девочка, Янош. Никогда таких не было рядом с тобой.
— Мам, ты не всех видела, но За… Юля — это Юля. Не сравнивай ее с другими.
— Почему? Хочешь здесь остаться? — Отец, похоже, действительно так думает.
— Завтра поговорим, хорошо?
В гардеробе сталкиваюсь с Ладой и Мамаевым, обхожу эту парочку и вдруг слышу за спиной мамин голос.
— Лада? Это вы? Какая встреча!
— Добрый вечер, Полина Андреевна. — Голос «ледяной стервы» недвусмысленно обозначает, как именно Лада рада видеть мою мать.
— Вы изменились, я вас еле узнала.
Интересно! Оборачиваюсь и смотрю на растерянную маму, рядом отец, который, как и я, не понимает, что происходит. Не знал, что они знакомы.
— Я все та же, никаких изменений. Простите, мы торопимся.
Холодно кивает нам и тянет за рукав Мамаева, который только и успел, что рот открыть. Хотел, видимо, познакомиться с героем торжества, а не дали.
— Лада?
Даже не обернулась.
— Полина, кто это? — Отец хмурится, не привык, чтобы на него так реагировали.
Мне
— Это… знакомая.
— Чья?
— Поехали в отель, дорогой, я устала.
Давно ли ты перетряхивала свои скелеты в шкафу, мам?
Возвращаюсь обратно в зал и застываю. Рядом с Занозой, на месте, где собирался сесть я, развалился здоровый белобрысый мужик. Не может быть таких совпадений! Я этот бритый затылок на всю жизнь запомнил. Что он делает рядом с Вьюгиной?! Та его точно узнала: бледная сидит, но вроде спокойная.
— Извините, но это мое место! — Смотрю в холодные голубые глаза бритого.
Взгляд цепкий, опасный, взгляд уголовника. Что он делает за этим столом? Что он делает рядом с Занозой?
— Да мы уже уходим, просто поздороваться подошли. — Голос не такой, как тогда, когда он Жабину угрожал пулей в лоб, но это точно он. — Кать?
За столом, оказывается, еще холеная блондинка, которую я сразу не заметил. Это еще кто?
Целует в щеку рыжую приятельницу Андрияша, потом улыбается Ваське и Кощею. И наконец, отрывает свой зад от стула.
— Увидимся, нам и правда пора. Хорошего вечера!
Жду, когда они отходят от стола, и потом опускаюсь рядом с Занозой. Хорошо так посидели с родителями!
Хочу спросить Кощея, кто это, он точно знает подноготную каждого здесь присутствующего, но морщусь от боли — Вьюгина под столом заехала каблуком по лодыжке. Твою же…!
— Янош, уже поздно, — тихо, не привлекая к себе внимания соседей по столу, шепчет Заноза. — Может, поедем? Пока до общаги доберусь…
Я молча киваю, не споря. На сегодня впечатлений более чем достаточно. Не удивлюсь, если завтра в восьми утра родители объявятся на пороге. Так что Заноза права, надо валить.
— Поехали!
Вьюгина озирается в коридоре, раза три обернулась, просканировала все и всех, и лишь после этого сказала:
— Блондинка — подруга девицы Андрияша, как ты понял. Но главное — это родная сестра Мамаева. А мужчина — он представился Кириллом — ее друг, типа они встречаются.
Киваю головой. Пора «звонить другу». Можно, конечно, спросить у Кощея, но лучше обратиться к профи.
На улице садимся в тут же подъехавшее такси. Заноза молчит, но хоть не шарахается в сторону, уже хорошо.
— Ты как? Он что-то сказал тебе?
— Нет, просто сидел рядом и все. Но неприятно было.
Она молчит, смотрит в окно на мелькающие огни.
— Спасибо тебе. — Беру ее за руку. — Такую речь толкнула, не ожидал. Матушка в себя не сразу пришла, как и я. Чуть не прослезился.
— Без проблем, мы же друзья, клоун. А друзья должны помогать друг другу.
— Я не просил.
— Не просил, — соглашается. — Но точно не был против. И я действительно верю в то, что сказала. Ты очень хороший друг, Янош. Лучший. Так что, может, тебе и не придется ждать, когда «выстрелит» ваш с Бо стартап, родители быстрее передумают.