От я до я
Шрифт:
— Андрияш, Янош! — Статная русоволосая женщина крепко обнимает сначала старшего, а потом и младшего сына. Потом оборачивается и, не глядя на меня и Тамару, сразу же выцепляет желчного брюнета. — Слава, милый! Я так редко тебя вижу!
Быстро отвожу взгляд в сторону. Милый?
— Редко, — встревает Янош, — зато каждый раз незабываемо.
— Полина Андреевна! — Голос Ярослава стал подчеркнуто учтивым. — Я всегда к вашим услугам.
Полина? Оборачиваюсь к приятелю, но он лишь пожимает плечами. Мне не нравится такое совпадение имен. Вот честно.
— Мам, а это Юлия, моя подруга и большой фанат твоего
Я? Просила? Вот ведь гаденыш!
Но мне неожиданно повезло. И выступать перед всеми мне не пришлось: из динамиков, спрятанных в зале, полилась складная речь мэра. А затем на сцену вышел профессор Разумовский. Теперь я точно знаю, как будет выглядеть Янош лет через тридцать. А пока он спокойно попивает мохито, держа бокал в одной руке, а другой обнимает меня. Я весь вечер чувствую его руки на себе. Вроде по-дружески и совершенно невинно, не придерешься. Но я чувствую, что не все так просто. Надеюсь, это интуиция во мне говорит, а не попытка выдать желаемое за действительность. А еще я без преувеличения, физически ощущаю на своей спине взгляд Полины Андреевны. Так и хочется успокоить ее и признаться, что я просто подруга, не более того.
Профессор Разумовский продолжает говорить о ценности гуманитарного знания, вековых традициях…
— Тебе вообще как? Уйти, надеюсь, не хочешь?
Отрицательно мотаю головой: раз уж обещала быть с ним сегодня, то куда теперь деваться. Янош удовлетворенно кивает и продолжает слушать отца. Я только сейчас соображаю, что не додумалась основательно погуглить про Разумовских или расспросить Яноша. Лада их называла научными светилами, жаль, я не узнала подробностей. Посмотрим.
Как положено, вежливые аплодисменты, крепкие рукопожатия… Я смотрю, как профессор Матеуш Разумовский неспешно идет по залу, время от времени останавливаясь, чтобы сказать буквально пару слов каким-то людям. Странно как-то: уже почти как сутки приехать в город и еще не встретиться с собственными детьми. Понятно, что все взрослые, но вроде как давно не виделись. Моя мама первым делом сначала ко мне приехала бы… Но все люди разные, это тоже понятно.
— Итак, вы изучаете латынь вместе с моим сыном? — Полина Андреевна явно не забыла обо мне.
— Да, все верно, мы же в одной группе учимся.
— И какой Янош студент?
— Очень одаренный, — честно говорю. — У нас на первом курсе таких нет, я вообще никогда не встречала такого талантливого и умного человека. Серьезно, некоторые наши преподаватели и половины не знают из того, что знает Янош. Просто потрясающе! А объясняет ваш сын точно намного лучше, например, нашего педагога по испанскому. Да я только благодаря ему и имею шансы сдать экзамен зимой… А еще он удивительно надежный и верный друг…
Мне есть что рассказать его маме, сама не ожидала, что так прорвет. Я и Яношу не все говорила. А сейчас из меня просто льются слова. Полина Андреевна так вообще стоит ошарашенная, на губах Ярослава играет снисходительная улыбка: он не верит, а Тамара тепло улыбается.
А я смотрю на клоуна, хотя сейчас он меньше всего похож на разбитного оболтуса, каким я привыкла его видеть. Сейчас Янош непривычно серьезный, его взгляд такой глубокий, что проникает в душу и хочется от него спрятаться. Но
Глава 34 Янош
Она замерла, смотрит на меня расширенными то ли от ужаса, то ли от сильного удивления глазами. Губы приоткрыты, ее ладонь едва заметно дрогнула в моей, но она не выдернула руку, позволила поцеловать.
— Какое удивительное воздействие оказывает на Яноша местный воздух. Я не узнаю нашу глобальную семейную проблему. Ты начал учиться или Юля так шутит? — Холодов даже не пытается скрыть иронию в голосе.
— Всегда тянулся к знаниям, брат, ты этого просто не замечал! — Широко улыбаюсь Холодову, хотя сейчас врезал бы ему. Только за то, что сразу покрасневшая Заноза теперь неловко переминается рядом с ноги на ногу. Козел! — А этот город в самом деле располагает именно к учебе.
— Так, может, ты здесь и останешься? — быстро подхватывает мама. — Янош, мы с папой этого, конечно, не планировали, но раз тебе так нравится…
Она замолкает и выжидающе смотрит на меня. Что? Подыграть тебе? Да без проблем! Только давай без обид потом.
— Почему бы и нет. — С удовольствием смотрю, как у Андрияша лицо удивленно вытягивается. — Здесь намного лучше, чем я ожидал. Может, я нашел в этом университете свою судьбу? Вы ведь хотели, чтобы я получил образование. Вот и получу. Здесь. Лет через пять вернусь.
Матушка улыбается одними губами. Поняла, значит? Ну так нечего держать меня за идиота.
— Мы обсудим это завтра. — На меня уже не смотрит, все ее внимание на Профе, который как раз на кого-то отвлекся. Точно не на свою рыжую — она вообще куда-то слиняла. Даже не познакомил нас.
— Конечно, мам!
Снова обнимаю Занозу, но на этот раз она едва уловимым движением чуть отодвигается от меня. Что такое?
— Что дальше по программе? — вклинивается Ярик. — Кстати, с прошедшим, Янош. И как оно? Осознал, что детство кончилось? Или все прошло как обычно?
— Мой самый необычный день рождения, Ярослав. Опять-таки спасибо любимой семье за такую возможность.
Мама пропускает намек мимо ушей, потому что ее внимание занято отцом, который, наконец, добрался до нашей уютной и доброжелательной компании. В целом все идет как надо, только отстраненность Занозы немного настораживает. После своей проникновенной речи молчит как рыба. На нее непохоже.
— А вот и виновник торжества! Дядя Матеуш!
— Привет, папа.
— Папа!
Объятия, поцелуи, знакомства, снова объятия, обычное смешение русского с украинским, украинского с польским, снова на русский… Так всегда бывает, когда мы вчетвером собираемся по приятным поводам, а не для того, чтобы выяснить отношения.
— Так вы, значит, Юлия? — Отец с интересом рассматривает Занозу, наконец, вдоволь наговорившись с Яриком и Профом. — Дружите с моим сыном? Это неплохо.
Мы уже перебазировались в большой зал, где вот-вот начнется ужин. Посадили так посадили: с одной стороны — рыжая мадам Андрияша, с другой — Ярик. Вьюгина оказалась прямо напротив меня, рядом с мамой.
— Дружим, — ограничивается одним словом Вьюгина.
Папу это, разумеется, не устраивает.
— Сложно, наверное, с ним? Янош весь в меня — неуживчивый характер.