От полюса к полюсу
Шрифт:
части Северного Ледовитого океана, лежащего между 95-м и 138-м градусами восточной
долготы, который раньше никто не обследовал. Ученых интересовало состояние льдов
именно в позднее осеннее время. Подобных полетов еще не проводилось.
Двухмоторный самолет Н-331 вел М. А. Титлов, группа участников полета состояла из
шести человек. Полет был весьма сложным: стояли сумерки без солнца и звезд, в тумане и
облачности самолет неоднократно подвергался обледенению.
возлагались на опытнейшего штурмана В. И. Аккуратова, который уже побывал над
Северным полюсом в 1937 году, а в 1941-м достиг полюса недоступности.
Аэронавигационных приборов, применяемых теперь, тогда еще не было, а слышимость
последнего радиомаяка на острове Котельном пропадала за 85-й параллелью.
На Северном полюсе самолет могут ждать какие угодно неожиданности, тем более в
условиях, когда не видно ни одного из небесных помощников — светил. Поэтому на борту
самолета были и палатки, и спальные меховые мешки на гагачьем пуху, и большой
пневматический клипербот. Были припасены лыжи и карабины, специальный бензин,
примусы, теплое меховое обмундирование, запас инструментов и продовольствия.
Смысл полета стоял в прямой зависимости от обязанностей Сомова. Льды встретились
ранним утром у юго-восточной оконечности острова Большевик. Отсюда самолет
развернулся и точно по меридиану, словно видел его, пошел к Северному полюсу. Титлов в
1944 году производил здесь ледовую разведку к северу от Арктического мыса. Дальше
начиналось неизведанное пространство, пересеченное в свое время Нансеном на «Фраме»
и нашим «Седовым». Все, что лежало севернее, было неизведанным, новым. Рассеянный
свет полярных сумерек сглаживал очертания льдин и снега, туман и облака сливались с
ними в «белую тьму». В ней нетрудно было принять за остров айсберг с несколькими
вершинами, что и произошло.
Рассказывая об этом полете, Сомов восхищался героическими усилиями пилота Титлова и
штурмана Аккуратова. Им и в самом деле приходилось не легко. Магнитные компасы,
приближаясь к полюсу, работали все хуже, самолет приходилось вести по счислению. А на
полюсе, где сходятся все меридианы и откуда путь лежит везде только на юг, требовалось
так развернуть самолет, чтобы возвращаться по тому самому меридиану, по которому
пришли.
Сомову для решения его задачи требовалось лететь пониже. Но стоило самолету попасть
в туман или в облако, как он обледеневал. Титлов включал антиобледенительное
оборудование и начинал искать выход, то снижаясь до бреющего полета, то набирая
большую высоту в поисках просвета между облаками. Однажды пришлось поднять
машину
стучал лед, слетающий с винтов», — вспоминал Сомов. Люди испытывали кислородное
голодание. К счастью, через час облака рассеялись. Подобное обледенение пришлось
пережить не однажды.
Полет без ориентиров... И вдруг словно в подарок отважному штурману Аккуратову
незадолго до подхода к полюсу среди облаков появился тоненький серп луны,
Определившись, самолет сделал круг над Северным полюсом. Как полагается пионерам-
первопроходцам, они сбросили на лед буек с запиской, а радист отстукал рапорт Папанину.
Сомов собрал интереснейший материал о состоянии льда в центральной Арктике в
осеннее время. «Одной из задач нашего полета было определение южной границы
паковых льдов в районе, расположенном к северу от моря Лаптевых, — записывал он. —
Эта задача была полностью разрешена. Граница лакового льда установлена со всей
достоверностью...
Наш полет дал и некоторые материалы по методике наблюдения за льдами. В частности,
тщательно проводившиеся наблюдения за расположением трещин среди паковых льдов
показывают, что путем таких наблюдений можно выявить генеральное направление этих
льдов. Чрезвычайно интересны происхождение и пути следования больших одиночных
айсбергов в приполюсном районе, не менее любопытно и происхождение крупных
разводий, наблюдавшихся нами на самом Северном полюсе».
Наблюдения, собранные на Северном полюсе в 1945 году, в какой-то мере пригодились
Сомову в 1948, когда он совершил посадку на полюсе и выполнил целый цикл
океанографических работ о дрейфующих льдах.
Небесный свод, горящий славой звездной,
Таинственно глядит из глубины
И мы плывем, пылающею бездной
Со всех сторон окружены
Ф. Тютчев
4. Космические наблюдения
Михаил Михайлович Сомов ничего не делал формально. Изучая в институте философские
основы марксизма-ленинизма, познавая диалектический материализм, он всякий раз как
бы заново осмысливал окружающие явления жизни. Нет, он и прежде не воспринимал
мир, особенно природу, как нечто раз и навсегда данное. Движение, развитие,
непрерывные изменения, их взаимозависимость — все это встречалось на каждом шагу.
Однако изучение передовой философии века укрепляло его позицию, повышало