От полюса к полюсу

Серебровская Елена Павловна

расстояние, пройденное им от первого ориентира. Современных аэронавигационных

приборов в ту пору не было.

Донесение о ледовой разведке составлялось немедленно по прибытии на базу. Его

кодировали, превращая в ряд цифр: ведь передавать эти сведения в эфир открытым

текстом было немыслимо, данные мог использовать противник. Работа была трудоемкой и

требовала большого внимания.

В конце августа 1942 года в воды Карского моря прорвался фашистский линкор

«Адмирал

Шеер». Сейчас этот эпизод Великой Отечественной войны описан подробно в множестве

книг и статей. Вооруженный до зубов военный корабль с командой в несколько сот

человек на борту напал на советскую полярную станцию, располагавшую стареньким

сторожевым кораблем «Дежнев», маленьким пароходом с прекрасным именем

«Революционер» и одной пушкой на берегу, забывшей, когда из нее в последний раз

стреляли. Почти весь наличный флот, скопившийся на Диксоне из-за тяжелых льдов, был

незадолго до этого отправлен к проливу Вилькицкого.

Если бы успех решала только техника, враг мог бы отпраздновать победу и приблизиться

к вожделенным данным ледовой разведки для дальнейшего продвижения на восток. А

тогда... У пролива Вилькицкого именно в это время изнывал на вынужденной стоянке

целый караван советских судов. Сомов уже несколько дней тщетно мечтал о том, чтобы

«протолкнуть» его скорее на восток. Мешали десятибалльные льды и невесть откуда

взявшиеся восточные ветры. Расчет был на то, что западное течение протолкнет ледяную

пробку на запад, дав дорогу кораблям. Но пока что западные ветры ослабли и движение

льда на запад почти прекратилось.

Советские люди на Диксоне атаковали врага первыми, чем предрешили исход сражения. С

появлением опасного врага они мысленно связывали гибель «А. Сибирякова». Никто не

знал еще точно, что стало с «А. Сибиряковым», но по последним радиограммам было

нетрудно и догадаться. «А. Сибиряков» встретил неизвестное судно, назвавшее себя

странным именем «Сисаяма» или «Сясьма». Судно требовало сообщить ледовую

обстановку. «А. Сибиряков» ответил достойно, и последние слова его радиста,

услышанные на Диксоне, были: «Ну, началась канонада!»

За сражение на Диксоне Михаил Михайлович Сомов был награжден первым в его жизни

орденом — орденом Красной Звезды. Он оставил записки об этом эпизоде, частично

опубликованные. Но тщетно будем мы искать в них самого Сомова, его личную

причастность к этому героическому эпизоду войны. Он подробно рассказывает, как

дальновидно готовились на Диксоне к возможному нападению руководители Штаба и

станции, как заранее вывезли женщин и детей, как штаб сразу

после радиоразговора с «А.

Сибиряковым» разработал толковый оперативный план. С восторгом рассказывает он о

героях-дежневцах, о капитане Кротове и политруке Малюкове, называет имена погибших.

Повествует о начальнике аэропорта Колло, который, вооруженный осоавиахимовским

ручным пулеметом, вместе с товарищем побежал вдоль берега по мокрой тундре, огибая

мысы и заливы, чтобы помешать возможной высадке десанта в тылу полярной станции.

Сомов запомнил многое, в том числе и удивительно спокойную во время обстрела

женщину с санитарной сумкой через плечо — диктора радиовещательной станции. О себе

же он говорит вскользь, рисуя себя в виде почти комической фигуры: форменный плащ

поверх ватных куртки и брюк, в карманах — гранаты и винтовочные патроны, через плечо

— старая винтовка на телефонном проводе, на другом плече — огромный мешок из-под

картофеля, туго набитый штабными секретными материалами. В руке — канистра с

бензином на случай, если придется все уничтожить.

Мешок... Вот за этим-то мешком и пожаловал закованный в броню фашист... В мешке

были спрессованы мгновения, часы, дни жизни и Сомова, и синоптика Фролова, и тех

бесстрашных летчиков, которые сообщали свои донесения о ледовой авиаразведке.

Каковы же были часы и дни жизни Сомова в это напряженное время? Некоторое

представление дает его лаконичный дневник. Серенькая тетрадочка в клетку малого

формата с отпечатанной надписью «Рабочая тетрадь». Почти все записи сделаны остро

отточенным простым карандашом: они для себя, но в них ничего недозволенного по

условиям военного времени. Даже бензин назван, как полагается, «продукт Р-9». Возьмем

несколько записей, сделанных в те дни, когда Сомову больше всего хотелось «протолкнуть

караван» в заливе Вилькицкого:

«21.08.42. Получена разведка Стрельцова в проливе Вилькицкого. Разведка мало

эффективна — слишком много тумана. Разработан и передан новый маршрут. Момент

вылета выбирает Фролов. В результате Стрельцов от Усть-Таймыра до Гейберга идет над

сплошным туманом (при отрицательной температуре) и затем выходит на отличную

видимость.

Черепков вновь не вылетел из-за туманов. О Черевичном нет ни слуху, ни духу. Прислал

только разведку у Новых Крестов.

Шумский продолжает стоять у Желания.

Караван прошел Матиссена, идет к проливу Вилькицкого. Обстановка там все еще

остается не совсем ясной. Сегодняшняя ночная разведка должна дать материал для