Освободитель
Шрифт:
— Почему я?
— Ты что, забыла, рыжая ведьма? — подмигнул ей Егор. — Тебя же вся Франция знает! Стараниями арманьяков, на каждом углу по портрету имеется. Сношение с Дьяволом, конечно, не лучшая реклама… Зато яркая, никто не забудет. Про то, что ты Бретонская герцогиня, известно ныне каждому ребенку. Если ты доставишь продовольствие в Арфлер, тебя впустят, английской ловушки не заподозрят.
— Но почему об этом хлопочет русский князь?
— Един Бог на небесах, един князь на земле, — пожал плечами Егор. — Пора христианам перестать убивать друг друга. Единоверцы должны жить между собой в мире, покое и согласии. Отныне весь христианский мир станет единой империей без разногласий и
— Не верю своим ушам… Мой Егор-бродяга, ученый географ, живший моими милостями и моими ласками — и вдруг император?!
— А глазам своим веришь? — рассмеялся Вожников. — Кому-то нужно стать единым правителем всех христиан. Так почему бы не мне?
После того, как Генриху V с основными силами пришлось спешно мчаться обратно в Англию спасать Лондон от наступающих шотландцев, в заливе Сены осталось всего пять десятипушечных галер. Главный флот, естественно, охранял нефы с воинами и королем на пути домой. Одиннадцать тяжелых поморских кочей, бросив якоря в море на удалении трех верст, развернулись бортами к врагу и открыли огонь. О точности на таком удалении говорить было трудно, однако часть ядер в цель все-таки попадали, дырявя борта, калеча команду, ломая весла и разрывая ванты. Англичане попытались выйти навстречу, сблизиться на дистанцию огня своих пушек, но сделали только хуже. С малого расстояния Вожников разрешил бить взрывными снарядами — дорогими, словно они отливались из золота, но зато куда более эффективными. Из полусотни выпущенных бомб цели достигли пятнадцать, прошивая деревянные борта и взрываясь изнутри — выламывая палубы, раскидывая людей и пушки, поджигая все вокруг.
У одного англичанина снаряд засел в борту — взрыв проделал в нем отверстие диаметром в сажень. Галера сразу легла набок и стремительно ушла под воду. Две другие, потеряв мачты и оснастку, растеряли весла, снизили скорость и сильно задымили. Еще на двух повреждения оказались не столь фатальными — но обе предпочли не испытывать судьбу, развернулись и направились в устье Сены, прячась вверх по реке. Восторженные французы, когда те оказались под стенами крепости, из требушетов метнули в корабли несколько камней. Но попали или нет — Вожников издалека не разглядел.
Восемь кочей остались у входа в бухту, а три, развернув большие красно-полосатые знамена Бретани и меньшие хоругви со Спасом Нерукотворным, вошли в порт.
Флаг герцогства Бретань по воле случая Егору был известен — видел у приятеля, вернувшегося из Франции, сувенирный магнитик на холодильнике. Он почти не отличался от флага будущих США, только вместо звездочек на нем были нарисованы треугольнички, отчего-то называемые горностаями. Однако, желая сделать знамя Изабеллы узнаваемым и особым, Вожников приказал убрать «горностаев» и просто разрисовать его полосами не черными или красными, а сочно-морковными. Раз герцогиня рыжая — пусть и знамя получает под цвет прически.
Шевалье стояла на носу первого из кочей, входящего в порт, в сверкающем пластинами бахтерце с золочеными чашками на груди, со снятым шлемом и распущенными волосами и с щитом ордена Сантьяго в левой руке.
— Бретань приветствует храбрых защитников города! — еще издалека выкрикнула она, вздымая кулак. — Лучше смерть, чем позор!
Собравшаяся на причалах толпа ответила приветственными возгласами, славя соседнее герцогство и его храбрых воинов.
— Мы будем с ней делиться, мой император? — тихо поинтересовался барон ван Эйк.
— Чем делиться?
— Ну, ведь… Как бы… Хотя при чем тут она?
— А-а, вот ты о чем…
Война, как известно, прибыльный бизнес. Особенно — торговля продовольствием
Операцию организовал многоопытный пират: дал подсказку близким и дальним знакомым о возможности хорошо поживиться, допустил в караван только своих — и, разумеется, получил с предвкушающих прибыли торгашей хорошую мзду.
Интересно, в истории человечества война хоть когда-нибудь была делом отважных, честных и самоотверженных героев? Или с самого истока времен — только торговлей чужой кровью?
— Один Бог на небе, один король на земле! — объясняла на причале рыжая Изабелла причину появления русских вымпелов на своих кораблях. — Великий князь более не допустит пролития христианской крови и вашего поражения! Можете полагаться на него, как на меня саму и слово Иисуса!
О папской булле здесь знали, листовки княжеские лазутчики распространили везде. Доброе слово, еда и обещание защиты должны найти в этом городе благодатную почву. Тем более, что от безумного «законного» короля они не получили ни того, ни другого, ни третьего.
В городе зазвучали колокола, созывая жителей Арфлера на благодарственный молебен в честь прорыва английской блокады.
— Ну же, идем! — поднявшись на палубу, схватила Егора за руку восторженная шевалье Изабелла. — Идем, мой император! Тебя ждут!
Сойдя на берег, выслушивая радостные приветствия, ловя бросаемые женщинами цветы и постоянно чувствуя на себе настороженные взгляды дворян, Вожников прошествовал вместе со своей спутницей в собор Святого Мартина [43] , где почти полтора часа слушал речи на непонятных языках. Ни латыни, ни французского он все едино не понимал. Впрочем, особых сюрпризов опасаться не стоило. Ведь папская булла для католических епископов — это как приказ маршала для полковников. Нравится не нравится — а должен исполнять. Тем паче — когда булла помогла прорвать осаду.
43
Ныне существующая церковь Святого Мартина в Ар-флёре построена в 1450 году. Однако мы знаем о существовании более ранней, поскольку в нее стреляли английские пушкари из трех имеющихся у Генриха V пушек. Для вящей эффективности каменные ядра обматывали промасленным тряпьем и поджигали.
Горожане, от мала до велика, от стражника до бургомистра, приветствовали русского императора радостно и шумно. Но, тем не менее, спокойно себя Егор Вожников ощутил, только вернувшись на борт имперского коча, и вздохнул с облегчением, когда боевые корабли отвалили от причалов, освобождая место для пузатых торговцев.
— Теперь Арфлер продержится против Генриха еще хоть целый месяц! — довольная собой шевалье Изабелла помахала на прощание оставшемуся за кормой городу и повернулась к Егору, схватив его за руки: — Что теперь?
— Теперь?
Глаза женщины сияли, словно в них прятались маленькие звездочки, губы растянулись в счастливой улыбке, волосы горели в солнечных лучах маленьким костром. Сказать в это лицо, эти глаза: «А теперь домой…» — у Егора буквально не повернулся язык.
— В Сен-Мало, — ответил он. — Там остались наши лошади и боярские сотни. Вместе с ними пойдем на Ла-Рошель и Коньяк, в Гиень, на соединение со своими. Князь Константин Дмитриевич должен уже давно полностью ее освободить. После того, как Генрих отозвал оттуда войска в Англию, это не должно было составить труда.