Освободитель
Шрифт:
— Отныне этот город по праву принадлежит тебе, мой русский гость, — признал герцог. — Со всеми доходами, укреплениями и людьми.
Военачальником Роберт Стюарт был слабым, зато дипломатом — великолепным. Он понимал, что, если появилась достойная уважения сильная личность, лучше сразу привязать ее к себе. Шотландия от потери постоянно разоряемой пограничной крепости не обеднеет, зато ее владелец в благодарность за подарок и перед императором русским при необходимости заступится, и интересы страны при дворе своем поддержит, дабы самому убытки не потерпеть, а обороняя свой город, одновременно укрепит границы Шотландии.
Разве все эти выгоды не стоят жалкой полусотни фунтов годового дохода? Больше с сего
— Благодарю, — невозмутимо кивнул Угрюм. — Однако ныне у нас каждый человек на счету. Пусть присягнут на верность и живут прежним порядком.
Утром нового дня армия двинулась дальше на юг, оставляя за спиной две неприступные в прошлом крепости. Одну — начисто стертую с лица земли; вторую, успевшую вовремя сдаться русским пушкам — целую и невредимую, в которой даже английский наместник отделался лишь легким испугом. И это послание английским городам побежало во все стороны, подобно волнам от брошенного в воды тихого прудика камня: «Иметь дело с русскими выгодно и безопасно. Достаточно их просто не раздражать».
Великий князь дорого бы заплатил за то, чтобы письма передвигались в этом мире хотя бы чуточку быстрее. Обо всех событиях он узнавал только тогда, когда все они не просто уже случились, но еще и быльем поросли. Оставались далеко в прошлом даже те дела, которые упоминались доносчиками, как еще только-только планируемые на будущее.
Элен д’Арлен в подробностях расписала, как на королевском совете сторонники престола чуть не до драки спорили, куда именно нужно направлять собранные для отражения агрессии войска. Сила набиралась огромная: более четырехсот рыцарей, что со слугами составляло около трех тысяч воинов, плюс графское и герцогское ополчение примерно в таком же количестве, да еще четыре тысячи копейщиков городского ополчения из разных мест [39] .
39
Численность «арьер-бана» (общего призыва вассалов французского короля) имела в начале XV века «списочный» состав в 60 000 тысяч воинов. В условиях гражданской войны, когда треть феодалов размышляла над тем, кого поддерживать, а еще треть находилась в оппозиции, собрать под королевские знамена больше 20 000 человек было нереально. Минус — потерянный юг Франции.
Часть совета во главе с королевой предлагали выступить против высадившихся на севере англичан, благо их численность заметно уступала французской силе. Разгромить северного врага, освободить Сену — главный торговый путь Парижа и всей северной Франции. Другая часть требовала громить русских, что под прикрытием папской буллы методично осваивали провинцию за провинцией и город за городом.
Как всегда, победил личный шкурный интерес — арманьяки, надеясь спасти свои наследные владения от оккупации, потребовали выступления на юг.
Увы, к тому времени, когда великий князь читал под стенами Тулузы это известие, французская армия уже успела добраться до Лиможа, приведя с собой богатый обоз продовольствия и припасов. Ополчение было встречено звоном колоколов, благодарственными молебнами, поцелуями горожанок и облегченными вздохами городского совета.
Никто еще не понял, что для «освобожденных» победителями городов ничего не изменилось. В окрестностях продолжали гулять и веселиться татары, травя посевы, опустошая погреба и тиская пойманных француженок. Они уходили с путей войск и крупных фуражирских отрядов, однако тут же возвращались, едва те скрывались за поворотом, расседлывали коней, пускали их пастись на сочные дворянские луга, обирали персики с дворянских садов, разбивали стоянки в дворянских виноградниках и азартно искали в дворянских усадьбах тайники.
Сервы
За границами этой благодати оставались только французская армия, которой было нечего собирать на прокорм, да города, в которые никто не вез продовольствие. Уж что-что, а повозки с товаром мимо татар не проскользнули бы ни при каких обстоятельствах. Равно как не прошли два направленных в Льеж обоза из Пуатье. Ради такого случая степняки даже изменили обычаю и, не считаясь с потерями, открыто напали на полутысячный полк городского ополчения, охранявший телеги с припасами.
Через две недели, поняв, что снабжения не будет, французская армия отправилась обратно до Турени в знаменитый «голодный марш», по пути сожрав от безысходности всех своих лошадей и потеряв за время бесполезных перемещений полтора месяца удобного летнего времени.
В то время, как арманьяки наступали на Льеж, английский король Генрих V нещадно ругался в своей палатке, поставленной на взгорке в виду стен Арфлера. Известие о том, что шотландцы взяли приграничные города на Твиде и развивают наступление вглубь страны, застало его здесь, когда экспедиционный корпус уже обложил главный французский порт правильной осадой: обнеся частоколом со всех сторон, насыпав высокий циркумвалационный [40] вал, заполонив гавань своими кораблями, не пропускающими в порт суда с продовольствием…
40
В умной (латинской) терминологии Средневековья: «циркумвалационная» и «контрвалационная» линии — одна против вылазок из крепости, другая от нападения снаружи. В осады тогда садились всерьез и надолго, иногда — на годы.
Возвращаться сейчас — означало пустить прахом все старания, все расходы, потерять весь этот год до конца. К тому же, прошло уже две недели осады. Все опытные генералы утверждали, что многолюдный Ар-флер дольше месяца в осаде не выдержит, капитулирует. Значит, победа близка! Снять осаду сейчас стало бы с его стороны верхом глупости!
Оставалось только надеяться на мастерство и храбрость лорда Стенхопа, лихорадочно собирающего по городам, крепостям и замкам Англии рыцарей, оруженосцев, стрелков и горожан, оголяя местные гарнизоны. Особого выбора у него не имелось — ведь лучшие из лучших, самые храбрые и опытные отбыли вместе со своим сюзереном воевать во Франции. Призывать в ополчение оказалось практически некого.
Генрих V немедленно написал указ, которым позволил лорду Стенхопу по своему усмотрению возводить в рыцарское звание оруженосцев и самых храбрых воинов, поставил подпись, привесил печать и приказал отправить указ в Лондон. Эта простая и малозатратная мера должна была хоть как-то приободрить оставшихся наедине с врагом англичан, повысить их боевой дух. А чтобы запугать французов — приказал отрубить головы всем пленникам и обстреливать Арфлер этими головами из требушетов. В ответ защитники вывели на стены пленных англичан, порубили и сбросили в ров. Тогда король Генрих велел ловить в округе французских детей и стрелять ими в стены города…