Освободитель
Шрифт:
– Товарищ майор, кажись, наши.
– Точно наши, смотрите, какие комбезы грязные!
– Что за чертовщина, рано уж больно они.
– Здорово, ребята!
– Освободителям привет! – Головной танк свернул в сторону и встал, освобождая путь колонне. Журавлев с конвоем поспешил к нему.
Из башни появилось широкое нахальное, совершенно грязное лицо. Комбинезон тоже промаслен насквозь – русский. Лет сорок, значит, не солдат, а там, под комбинезоном, хрен его знает, какие погоны: перезрелый старлей или юный полковник. Остается только гадать. Если в головном
– Ты какого хуля без полос шатаешься по братской стране, вроде как контрреволюция какая?
– Мы в резерве стояли, нас вводить не хотели, а потом все же решили, только к тому времени белой краски уже не осталось, – примирительно улыбнулся чумазый.
– Мудак, я б тебя сейчас бронебойным ошпарил, говори спасибо, что морда у тебя российская и комбез грязный. Хоть бы на головном танке полосочку нарисовал!
Мордастый презрительно глянул на разведывательные танки:
– Шел бы ты со своими советами…
Прохожие с удивлением слушали незнакомую речь, и самые проницательные, видно, уже почувствовали недоброе. Голова танковой колонны тем временем остановилась, и задние подтягивались, размещаясь на стоянку прямо поперек трамвайных путей.
– Ты меня, что ли, усиливать прибыл? – обратился вновь Журавлев к чумазому танкисту.
Тот поднял удивленные глаза. Как большинство советских командиров, он был изрядно невоспитан и нахален, а посему ничего не ответил. Журавлев сплюнул и отошел от нахального.
– Кто такие? – кричал в трубку начальник штаба дивизии. – Наши первые танки вступят в Прагу минут через тридцать!
Комбат выключил аппарат, кликнул конвой и отправился к танкистам выяснять, кто они такие.
– Ребята, вы из шестой гвардейской дивизии?
– Нет, из 35-й.
– Где командир у вас, нестыковка какая-то получается.
– А вот он, – указал молоденький солдатик на чумазого, с которым Журавлев только что так мило побеседовал.
– Кто он по должности и по званию?
– Майор Роговой, заместитель командира полка.
Журавлев вновь направился к нему.
– Товарищ майор, – на этот раз официально обратился Журавлев, – я командир разведбата 6-й гвардейской дивизии. Я получил сведения из штаба, что ваш полк находится не на своем месте.
Чумазый присвистнул. Нет худшей ошибки для командира, чем завести свое подразделение не туда, куда надо. Сообщение Журавлева произвело на танкиста соответствующее впечатление. Он быстро достал свою карту и развернул ее. Прямо в центре карты красовался большой красный овал с черной надписью: «35-я мотострелковая дивизия». Выше размашистым почерком: «Утверждаю. Начальник штаба 20-й гвардейской армии генерал-майор Хомяков». Сомнений быть не могло: танкисты находились именно там, где им было положено находиться.
– Тогда принимай банк, – смущенно проговорил Журавлев, – он на твоей территории находится. А я, кажется, немного заплутал.
– Не знаю никакого банка, не было у меня задачи банк
– Раз на твоей территории, то забирай. А мне он ни на хрен не нужен. Мои гвардейцы сейчас смотаются. Мне мосты приказано захватывать.
– Мосты захватывает разведбат нашей дивизии, – уверенно сказал танкист, – а мы поддержать прибыли. – Танкист еще раз ткнул в карту. Овал покрывал и мосты, сомнений быть не могло.
– Слушай, а ваш разведбат тоже без полос на броне?
– Кажись, да. А что?
– Я думаю, что совсем недавно два наши разведбата друг по другу стреляли!
– Иди ты!
– Вот тебе и иди. – Журавлев спешно разворачивал свою карту, стараясь понять, в чем он ошибся. Но на его карте красовался точно такой же красный овал, накрывающий всю центральную часть города, вместе с мостами. Вверху была точно такая же надпись: «Утверждаю. Начальник штаба 20-й гвардейской армии генерал-майор Хомяков». Единственным отличием было то, что у Журавлева на карте было написано «6-я гвардейская мотострелковая дивизия», а не 35-я.
Командиры выругались в один голос: штаб армии поставил одну и ту же задачу сразу двум дивизиям, причем одна из них была без установленных опознавательных знаков.
– Доставай свои фотографии, – бросил чумазый танкист, раскладывая на планшете свои.
Два комплекта фотографий были совершенно одинаковыми. Такие же перекрестки, и разложены в том же порядке.
– Но почему же мы не видели ваш разведбат? – изумился Журавлев. – Он по этому же маршруту должен был идти.
– А хрен его знает! Может, в его маршруте тоже что-либо напутано?
Оба командира побежали к своим машинам доложить командованию об обнаруженном недоразумении. Но командование, видимо, уже и без них поняло, что в операции, которая готовилась самым тщательным образом восемь месяцев подряд, допущено множество грубейших ошибок. Колонны разных дивизий, армий и даже фронтов смешались, и управление войсками во многих случаях потеряно. Все перепуталось в эфире, сотни позывных: «Васильки» и «Амуры», «Соловьи» и «Симферополи» работали на одних частотах, забивая и тщетно стараясь перекричать друг друга. Из штаба Центрального, фронта пришел циркуляр не стрелять в бесполосых, по всей видимости, и в штабе фронта сообразили, что для нескольких дивизий не хватило белой краски, а может быть, уже поступили сообщения, что одни советские танки стреляют по другим.
Связаться со штабом дивизии Журавлев смог только через полчаса, и получил приказ оставаться там, где он находится. Сообщили также, что помощи сегодня не будет, так как танковый полк дивизии затерялся и, видимо, прошел мимо Праги, связь с ним потеряна.
Журавлев вновь отправился к чумазому танкисту из 35-й дивизии. Тот сообщил, что связи со своим командованием наладить не может: эфир забит наглухо. Журавлев описал танкисту общую картину и пригласил к себе в банк «на рюмку чая».
– Ну его на хрен, твой банк, приходи лучше ко мне вечерком, у меня есть чем тебя, разведчик, угостить!