Освободитель

Суворов Виктор

Ранним утром к банку подошел танковый батальон из 14-й мотострелковой дивизии, которая была в резерве командарма.

Командир танкового батальона передал Журавлеву приказ, подписанный лично командующим 20-й гвардейской армией, который предписывал Журавлеву немедленно вывести разведбат за пределы города.

Журавлев облегченно вздохнул. Более того, в приказе говорилось о том, что часть батальона, охраняющая мосты, временно выходит из его подчинения, следовательно, беспокоиться о них было не надо. А вывести из города только глубинную роту с танковым взводом не представляло труда.

На

подготовку ушло не более десяти минут. Журавлев построил своих разведчиков, проверил наличие людей, вооружения и боеприпасов. Танковые двигатели взревели… Но в этот момент на высоком крыльце банка появился молодой белобрысый «товарищ».

– Эй, майор, подожди!

Нахальное обращение «товарищей», да еще в присутствии солдат и сержантов, всегда раздражает армейских офицеров, но они этого, конечно, не показывают.

– Что еще случилось?

– Подпиши-ка вот это, майор. – Белобрысый протянул ему листок, плотно исписанный колонками цифр. – Не сомневайся, все правильно. Наши ребята всю ночь проверяли.

Журавлев чиркнул, не читая и не разбираясь. Да и откуда было ему знать, сколько там в том банке было?

Молодой улыбнулся.

– На вот тебе, майор, на память. – Он запустил руку в туго набитый, отвисавший карман пиджака и протянул Журавлеву большую желтую тусклую монету с профилем пожилой женщины в короне.

Контрреволюция

Разведывательный батальон 6-й гвардейской мотострелковой дивизии

севернее Праги

Первые дни сентября 1968 года

Мотоцикл сожгли по пьянке. Во время чистки оружия кто-то принес бутыль чешской сливовицы, и разведывательный взвод ее быстро осушил.

Чистка пошла веселее. После долгих маршей оружие промывали бензином. Способ недозволенный, но эффективный.

После чистки оружия у ведра с бензином был короткий перекур. Наводчик из первого отделения бросил окурок в ведро, и бензин весело полыхнул. Замкомвзвод сержант Мельник пнул полыхающее ведро ногой. Разведчики весело заржали. Но ведро, перевернувшись в воздухе, упало на мотоцикл, бензобак которого был открыт, – бензин оттуда для чистки брали. Остальное произошло в доли секунды. От мотоцикла остался только черный каркас.

Хмель был совсем легким, и сняло его как рукой. Дело сразу запахло не только горелой резиной и краской, но и военным трибуналом да штрафным батальоном.

Замкомвзвод помрачнел, отошел в сторону и сел под березу, обхватив голову руками.

Первым пришел в себя командир первого отделения. Оглядев взвод и убедившись, что ни офицеров, ни чужих солдат поблизости нет, сержант властно приказал:

– Строиться, взвод! В две шеренги становись! Равняйсь! Смирно! Слушай ситуацию!

Происшествие испугало взвод, и, почувствовав твердую власть над собой, люди строились быстрее, чем обычно. Только замкомвзвод остался под своим деревом, ни на что не реагируя.

– Слушай ситуацию! – повторил сержант. – Подъехала чешская машина. Легковая. «Шкода». Темно-синяя. Внутри три чеха. Бросили бутылку зажигательную. Мы чистили оружие, стрелять не смогли. Замкомвзвод не растерялся и разобранным

пулеметом хватанул одного по черепу. Белобрысого. Они сразу смылись. Ясно? ЗКВ свой мужик, что мы его, закладывать будем? Ему дембель положен, а он тут интернациональный долг выполняет.

Взвод одобрительно зашумел.

– Повторяю. «Шкода», темно-синяя. Мужиков внутри трое. Бросили бутылку. ЗКВ разобранным пулеметом одного по голове тяпнул. Они смылись. Да, еще. Номер на машине специально был грязью замазан. И последнее, нагрянут комиссии, может быть, даже особнячки. Ловить будут на деталях. Никому ничего самому не выдумывать. Повторять только то, что я сказал. Остальное: не помню, не видел, не знаю, не обратил внимания. Ясно?

– Ясно!

– Разойдись!

– Коль, а Коль, да ты не расстраивайся. Может, еще все уладится. Слышь, Коль. Посылай лучше бойца к ротному, пусть про чехов доложит. Там у ротного сейчас совещание офицеров идет. А взводу прикажи оборону занять, мол, ожидаем повторного нападения.

Через час в распоряжение взвода прибыли все офицеры роты во главе с командиром. Ротный, осмотрев место, приказал всем солдатам взвода по очереди подходить к нему. Он стоял метрах в тридцати в стороне ото всех, и, когда солдат подходил к нему, капитан задавал по три-четыре вопроса каждому. Беседа с каждым солдатом велась наедине, так, чтобы никто не мог слышать ни вопросов, ни ответов.

После короткой беседы с каждым из солдат ротный подозвал к себе командира первого отделения.

– А ничего погодка, сержант.

– Так точно, товарищ капитан.

– Только дождь, наверное, к вечеру будет.

– Наверное, товарищ капитан. – Сержант никак не мог понять, – куда капитан клонит. – Надоели они, дожди-то.

– Надоели, – согласился капитан. – На «шкоде», говоришь, подъехали?

– Так точно

– А где ж следы? Грунт-то мокрый.

Капитан тоже был разведчиком, и обмануть его было совсем не просто. Правда, и накладывать пятно на свою роту капитан тоже не хотел.

– Вот что, сержант, там, где ведро жгли и где оно к мотоциклу летело, землю надо перекопать, вроде масляные тряпки после чистки в землю закапывали… И затоптать все кругом надо, в остальном стойте на своем.

– Есть, стоять на своем!

– И передай старшему сержанту, пусть сопли не развешивает, коли контрреволюционера тяпнул по черепу, так не хрен же переживать!

Ни комиссии, ни особисты в эти дни во взводе не появлялись, видать, забот было и без того много. Командир роты тем временем написал рапорт о боевых потерях при столкновении с вооруженными контрреволюционными элементами, состоящими на службе у империалистических разведок.

Командир батальона, повертев рапорт в руках, лукаво улыбнулся:

– Все хорошо, я тебе все подпишу, только ты все заново перепиши, добавишь, что на мотоцикле лежал еще противотанковый гранатомет «РПГ-7В». Номер во второй роте узнаешь. Они его, прохвосты, еще в Польше в болоте утопили, а достать не смогли.

Капитан хотел было возразить, но, перехватив взгляд комбата, только хмуро буркнул:

– Есть переписать!

Рапорт пошел по инстанциям, каждый раз возвращаясь для переписывания.