Острые углы

Сергеева Оксана Николаевна

На Лёшку снова накатила злость, он схватил телефон, чтобы набрать теткин номер, но так и не нажал кнопку вызова.

***

— Ты правда разговаривала с отцом? — поинтересовался Матвей.

Он привез Леру домой. Они вместе поужинали и теперь пили кофе в гостиной. Вернее, Матвей пил кофе, а Валерия ограничилась чаем, боясь перебить накатившую дремоту.

— Да.

— И он был достаточно убедителен?

— Дело не в том, что он был убедителен. Я смотрела ему в глаза: он говорил правду. Я ему

верю, — убежденно произнесла сестра.

Есть такие вещи, которые она просто чувствовала и не могла объяснить. Так было и в этот раз.

— Я очень надеюсь, что ты не ошибаешься.

— Я тоже, — тихо сказала она. — Ты же слышал, в нападении на Юлика нет никакой логики.

— Если целью был Юлик, — напомнил Матвей.

Лера посмотрела на брата и похолодела:

— Хочешь сказать, что убить хотели Полевого?

— Это более вероятно. Тем более сейчас…

— Нет, — она упрямо отмела эту вероятность. — Если бы папа что-то узнал или хотя бы заподозрил, он бы не разговаривал со мной так спокойно. Будто ты его не знаешь…

— Да, вряд ли папа бы тихушничал, — согласился брат.

— Я б уже сидела где-нибудь под замком. Без телефона и с охраной. И хорошо, если не в психушке, — невесело засмеялась Лера и сказала раздраженно: — У меня голова кипит. Будто у Назаровых больше врагов нет. Сразу на Соломатина всех собак навешали. Может это кто-то пьяный на Юлика наехал…

Матвей задумался.

— Мне тоже, честно говоря, такие разговоры не нравятся.

После того, как брат отправился домой, Лера переместилась в спальню и сразу уснула крепким сном без сновидений. Проснулась, когда за окном уже совсем стемнело. Лил дождь, и, кроме стука капель по стеклу, тишину больше не нарушало ни звука, но каким-то своим внутренним чутьем Лера почувствовала, что находится в квартире не одна.

Встав с постели, она вышла из спальни и обнаружила на кухне Полевого.

Лёшка сидел за столом, подперев голову рукой, и, судя по почти пустой бутылке текилы, сидел он у нее давно.

— Добрый вечер, — сонно сказала она, в сущности, не удивившись.

В их отношениях любые неожиданности уже стали привычными, а внезапное изменение ситуации — закономерностью.

— Даже спрашивать не буду, как ты сюда попал.

— У меня личный медвежатник есть. Матюша зовут.

— Я так и подумала.

Лера включила чайник и полезла в холодильник, чтобы организовать что-нибудь перекусить. Но, видимо, от уныния Полевой страдал больше, чем от голода. Кроме текилы, на столе стояли фисташки, которые он нашел у нее в шкафу, и банка вяленых помидоров — закрытая.

Лежащий на столе телефон Полевого завибрировал.

— Подружка твоя звонит, — сказал Лёха. — Может, ответишь?

— Она же тебе звонит, вот и ответь.

Без особого желания он принял вызов и включил громкую связь.

— Лёш, ты с Лерой разговаривал? — поникшим голосом спросила Алина.

Полевой вздохнул.

— Нет еще.

—

Я столько гадостей ей наговорила. Я не хотела… Я так испугалась за Юлика… — разрыдалась она. — Что теперь делать?

— Как будто ты не знаешь, что делать. Приуныла — прибухни. Лёха вон уже начал, — сказала Лера, намазывая тосты сливочным сыром.

— Лерочка, — Алька оборвала плач, — ты там?

— Нет, я тут.

— А можно я к вам тоже приеду? — с каким-то отчаянием спросила она.

— Приезжай. Лёха у меня.

— Всё. Еду!

— Давай.

Лера выложила на сыр вяленые помидоры и придвинула к Лёшке тарелку с бутербродами.

— Лерка, давай поженимся, — сказал вдруг Полевой.

— У-у, — протянула Лера, еще раз глянув на полупустую бутылку. — Ага, давай. Завтра?

— Че ты ржешь опять? Я серьезно, — почти обиженно сказал он.

— Естественно. Ты пол-литра в одного засадил, пока я спала, и теперь серьезен, как никогда. Закусывай давай, а то сейчас детей планировать начнешь.

— А чего их планировать, они у нас точно будут. Девочка… — глотнул из стакана, — и девочка…

— Может, мальчика для разнообразия? У тебя и так одни бабы.

— Да какие бабы, Лера! Нет уже давно никаких баб.

Лерка рассмеялась и откусила тост.

— Как назовем?

— Хорош ржать, говорю. Это надо подумать.

— Да-а-а, — снова иронично протянула она. — Нам же с тобой больше думать не о чем. Только вот и осталось, что имена будущим детям придумывать.

— Одно другому не мешает.

— Тихо, — оборвала его, перестав смеяться. — Отец звонит.

Полевой замолчал, выплескивая в свой стакан остатки текилы.

Лера не стала уходить в другую комнату, ответила при нем.

— Я думал, ты мне позвонишь, — сказал отец. — Ты была в больнице? Как он?

— Нормально, пап, — ответила она и включила телефон на громкую, чтобы Полевой слышал их разговор. — Всё не так плохо.

— Хорошо, — как будто довольно сказал он.

— Меня радует твое беспокойство.

— Лера, — внушительно сказал отец, — у меня тоже дети. У меня вы. И я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Я думал о нашем разговоре… У меня своих грехов достаточно, но за чужие я отвечать не собираюсь. И мне не нравится, когда меня обвиняют в том, чего я не совершал, — говорил отец жестко и убедительно.

Лера выразительно посмотрела на Полевого.

— Я постараюсь что-нибудь выяснить. Сам… — пообещал Соломатин.

— Ладно. Тогда держи меня в курсе. Целую, папа. Спокойной ночи.

Полевой молчал, никак не комментируя услышанное.

— Не веришь, да?

— Неважно, во что верю лично я. Важно, какие у меня на руках факты. Мы нашли эту тачку. Она в угоне. Ее сожгли, внутри труп. Пока всё. Доказательств непричастности твоего отца у меня пока нет.

— Доказательств его причастности у тебя тоже нет, — заметила Лера, — только твои предубеждения.