Острые углы

Сергеева Оксана Николаевна

Как Валерия и предполагала, на свадьбе отца они пробыли недолго. Маленькая Эмилия быстро устала от толпы народа и громкой музыки. Тем более каждый первый встречный считал нужным выразить свое восхищение их прелестным ребенком. Полевого это раздражало, и он предложил уйти. Они отвезли Эми домой, переоделись в удобную одежду и поехали в свою хибару на берегу.

Уже несколько месяцев прошло, как они переехали в собственный

дом — подарок отца — большой, утопающий в зелени, внутри роскошно и стильно обставленный. И вообще, чтобы отдохнуть от суеты, им можно было рвануть куда угодно, хоть на край света. Но до сих пор, когда хотели остаться наедине и почувствовать, что в мире, кроме них, никого больше не существует, они приезжали сюда, в эту милую дизайнерскую лачугу. Где на километры никого, и единственными свидетелями их любви станут море, песок и ветер. Где всё началось. И потом столько было пережито.

Счастье и горе. Любовь и радость. Расставание и примирение.

По дороге Леру немного укачало. Она налила себе воды, бросила в стакан несколько кусочков льда, дольку лимона и сделала пару глотков, чтобы успокоить поднявшуюся в желудке муть.

Лёшка, зажав ее около стола, полез целоваться, но она его остановила.

— Ты точно сегодня злая клубничка, — сказал он.

— Надо поговорить.

— Что случилось?

— У меня для тебя две новости.

— Плохая и хорошая?

— Вроде обе хорошие.

— Тогда начинай с любой, — засмеялся Лёха, отвел ее волосы за спину и принялся целовать шею.

— Я беременна. У нас будет малыш. Ты второй раз станешь папочкой, — сказала Лера, почувствовав, как его губы замерли.

Потом он выдохнул, опалив кожу своим горячим дыханием, и сгреб жену в объятия.

— Точно? — спросил и прижался к ее губам.

— Точно, — сказала Лера, когда, оторвавшись от нее, он позволил заговорить. — Как сегодня, я блевала в пять лет, когда вафелек обожралась, и когда носила Эми. Вафельки я с того времени не ем. Но тест я тоже сделала. Там две полоски.

По лицу Полевого медленно расползлась счастливая улыбка.

— Если ты думаешь, что я буду такой себе няшкой, счастливо поглаживающей свой беременный животик, то ты ошибаешься. Я буду злая, раздраженная, меня будет от всего тошнить… Уже тошнит.

— Я понял. Ты будешь злой клубничкой.

Лера рассмеялась. Лёшка снова стал ее целовать, потом остановился.

— А вторая новость?

—

Сейчас принесу.

Она оставила его буквально на минуту. Скрылась в спальне и, появившись снова, положила на стол запечатанный белый конверт.

— Что это?

— То самое. Самый главный тест на твою фартовость, — пошутила она. — То, что ты хотел.

— Уже не хочу. Мне это не нужно. — Он отодвинул от себя конверт, будто тот мог его укусить.

— Ты же хотел знать правду.

— Эмилия моя дочь — это и есть моя правда. Другой мне не нужно.

Лера понимала его чувства, но всё же сама распечатала конверт и положила результаты теста перед ним на стол.

— Посмотри.

Полевой вспомнил, с чего начался их разговор. Лера сказала, что у нее две хороших новости.

— Ты уже знаешь, что там? — спросил он, не опуская глаз.

— Знаю. Посмотри. Ты должен это видеть.

Лера вышла из дома, оставив его наедине с результатом теста. Полевой глубоко вздохнул, выдохнул и глянул на листок, где черным по белому было написано, что с вероятностью 99,9 % он отец Эмилии.

Сердце подскочило к горлу. Сложив листок несколько раз, Лёшка сунул его в карман джинсов и пошел к жене.

Она стояла на причале и смотрела вперед, туда, где почти исчезло закатное солнце.

— Скажи, что теперь ты будешь любить ее больше.

— Я ее и так люблю, — ответил он. — И тебя, и это уже больше, чем просто чувство.

— Я знаю, Леший. Ты мое всё. Но ты всё равно скажи. Мы можем друг другу это сказать. Мы можем позволить себе такую душевную слабость, мы ее заслужили. Эми стала нашим спасением. Мы переступили через всё ради нее и себя. Мы заслужили эту награду.

Полевой развернул ее к себе и поцеловал в губы. Это был самый сладкий поцелуй, который когда-либо между ними случался. Прошлое окончательно потеряло над ними свою власть, и последняя горечь растворилась в медовом ощущении всеохватного счастья.

Они заслужили.

Они из тех, кто счастье создает своим руками. Из тех, кто понял: любовь — это не воздушные замки, не планы и не надежды.

Любовь — это то, что остается от вас, когда вы встаете у нее на пути и начинаете ей сопротивляться. Всё, что вы сумеете сохранить в себе после этой схватки, станет вашей любовью.

Конец