Острые грани
Шрифт:
– Может, лучше обратиться к королеве? Она точно сможет помочь, – предпринял я еще одну отчаянную попытку отвертеться. Я боюсь! Вдруг своим неумелым колдовством я ее просто убью. Я и в мыслях такого никогда даже не делал.
– Богиня не должна более вмешиваться в природу своих созданий. Таков мировой закон. Она не станет. Да и время на исходе. Прошу…
Отчаяние и безысходность – вот что было в этих словах.
– Ладно, я сделаю это, – как во сне, согласился я. Внутренний голос взвыл: «Безумие!» Солнечный! Я же себе
– Да! – раздалось неуверенно из полутемного угла. Тэшш!
– Отведите их! – с каким-то безграничным облегчением обратился старик к моим спутникам.
И мы уже вчетвером покинули маленькую пещерку.
Девочка сидела на грубо сколоченном табурете ко мне спиной. Ее трясло крупной и все усиливающейся дрожью. Я уже знал, что у малышки сильнейший жар.
Худенькая бледная спинка ребенка была обнажена, а из того места, где должны быть лопатки, у Малики торчали два безобразных кривых отростка.
«И это крылья? – с ужасом подумал я. – Это я должен как-то исправить?»
– У вас есть обезболивающее или снотворное? – задал я вопрос изо всех сил старавшейся казаться уверенной и спокойной Шинелле.
Сейчас мы находились в пещере побольше и посветлее, чем жилище знахаря. И она была оборудована как небольшая лаборатория. Были даже шкафы и пара полок с какими-то пузырьками. Вот у меня и появилась надежда. Делать что-либо без какого-нибудь обезболивающего я просто бы не осмелился.
– Да! Да! – тут же бросилась перебирать какие-то склянки девушка.
Малика безропотно выпила предложенное сестрой зелье и моментально начала соскальзывать с табурета. Мы с Сейзом одновременно подхватили ее с двух сторон, и я попросил:
– Держите ее ровно и не дайте упасть.
– Постарайтесь, принц. Она наша последняя надежда, – тихо попросил предельно собранный оборотень.
Я только тяжело вздохнул.
– Шинелла, а почему дед не научил готовить это снадобье тебя? – спросил я мимоходом, пытаясь собраться и сосредоточиться на предстоящем деле.
– У меня никогда не было к этому таланта. Я только снотворное и желудочное и могу отличить, – горько сказала молодая оборотница. – Можно я выйду? Не могу смотреть.
А уж я-то как не могу!
Я кивнул девушке, все равно она ничем не поможет. Неллу как ветром сдуло.
Еще раз тяжело вздохнув, я принялся за дело. Тянуть было нельзя. Сколько операция займет времени, я не знал, и совсем не хотел, чтобы ребенок очнулся раньше срока.
Я закрыл глаза. Другого способа я не знаю, да и этот придумал только что, на ходу. Но старый оборотень советовал «пожелать», а желать надо как можно точнее. До мельчайших деталей представляя желаемое. И делать это определенно лучше с закрытыми глазами.
Руки, призывая в ладони силу Подлунного мира, я поднял прямо к недоразвитым крыльям девочки. И замер,
Пусть у малышки будут такие же. Пусть… Пусть. Пусть!
А! Больно!
Я отдернул руки и с изумлением посмотрел на свои кровоточащие ладони. А потом перевел взгляд на небольшие, но острые шипы, венчающие появившиеся прямо передо мной черные крылья. Крылья! Ура! Получилось!
А я просто поранился об эти шипы. Но как же я рад!
– Как она? – возбужденно спросил я подхватившего девочку на руки Сейза.
– По-моему, просто спит, – удивленно сказал, посмотрев на меня, оборотень. – У вас получилось, принц.
«Да чтоб еще хоть раз! Да никогда!» – вывалился я из главного входа в свежую ночную прохладу.
За мной вышел не отстававший ни на шаг Сейз.
– Мы вам все очень благодарны, принц. Если вам когда-нибудь что-то понадобится…
– Еще рано говорить, – перебил я оборотня. – Вот выздоровеет, поправится. Отведу ее к маме. А там посмотрим.
– Все равно, вы уже сделали невозможное.
«И если бы ты только знал, как это страшно, – про себя подумал я. – Страшно с этим не совладать».
– Жаль, что вам всем не получится тоже вернуть крылья.
– Мы себя уже давно не жалеем. Детей вот только жалко.
– Так рисковать, как сегодня, слишком опасно, – нахмурился я.
– Да, я понимаю. Знаете, это выглядело ужасно. Хорошо, что девочка ничего не чувствовала.
А! Значит, не зря я глаза закрыл! Не хочу, чтобы мне снились вылезающие из спины ребенка крылья.
– А вы? Собираетесь остаться или уйдете к людям?
– Уйдем. Нам здесь больше делать нечего.
– А ваши родные?
– Кто захочет, пойдет с нами. Мы не вправе ни звать их с собой, ни запретить идти. Это только их решение.
– Не знаю, зачем вас было изгонять. Какой-то глупый закон о чистоте крови. К тому же вы не так и похожи на людей: и сила, и вид, и повадки отличаются. Вас не узнают?
– Будем маскироваться. Плащ с глубоким капюшоном еще никто не отменял.
– Ага, а Шинелле купите какую-нибудь шляпку позанятнее. Рожки скрыть. И настоящая человеческая красавица будет.
– Что такое «шляпка»?
– О… ну, это женский головной убор такой. Люди носят. Правда, не знаю, как здесь, а в Срединном мире, где я живу, там носят.
– Живете? И вы планируете туда вернуться? Или останетесь на Селине?
– Не останусь. И не только на Селине, но и в Призрачном мире вообще. Вы ведь знаете про два других мира – Срединный и Полуденный? Ну вот, из первого я родом. У меня там еще много незаконченных дел. Конечно, я сюда вернусь, но, наверное, еще не скоро.