Остров толстяков
Шрифт:
Речь моя произвела хорошее впечатление. В награду мне поднесли кубок с вином и килограммовый шмат сала. Я гордо отказался — что толку поедать виртуальный корм, запивая иллюзорным пойлом?
– Ну, что будем с ним делать?
– спросил присяжных подобревший Иннокентий.
– Повесить его!
– отозвался Коля.
– Повесить!
– согласился с ним Вася.
– Повесить!!!
– не возражали остальные.
– Единогласно, - резюмировал Иннокентий.
– Давайте-давайте!
– подбодрил их я, внутренне готовясь к заключительному концерту с членовредительством.
– Приговор привести в исполнение...
Кеша
– Через неделю, - ноконец, созрел для окончательного вердикта он.
– Возражения есть? Возражений нет.
Все встали, сыто порыгивая, поблагодарили Тукку и ушли в чащу, оставив меня одного. С развязанными руками. Ну, и кто они после этого, если не галлюцинации?
Я закрыл глаза и попытался мысленно обратиться к жене:
«Ленусик! Я знаю, ты сейчас видишь меня. Напрягись, услышь мой зов. Ущипни меня, родная, за попку, и я проснусь. Дела заброшены, дети не кормлены. Хватит. Побаловались. Обещаю впредь следить за меню и количеством калорий. Да и то сказать, во мне всего-то сто двадцать килограмм. Не тонна же. Всё в наших руках. Займусь спортом. Увеличим сексуальные нагрузки».
Жена молчала. Видать, наркотик вкололи мне первоклассный. Что ж, работу свою фирма выполняет. Не придерёшься. Придётся набраться терпения, пока летаргическое состояние не рассосётся в положенный ему срок.
По натуре я человек энергичный и деятельный, всегда находящийся в поступательном движении. Как одна сигарета укорачивает среднестатистическую жизнь на пять минут, так день бессмысленного покоя сокращает мою на целый час. Если не больше. Даже не знаю, как меня угораздило попасть в ряды страдающих ожирением граждан. Должно быть, надломились какие-то несущие конструкции организма, до того отлично справлявшиеся со своей задачей.
За неимением других занятий я снова углубился в книгу, но очень скоро с её помощью пришёл к выводу, что в данной конкретной ситуации я — полное ФБГ, а отращивание бороды или потребление кислорода не является деятельностью в строгом смысле этого слова. Тогда я стал думать, чем бы полезным озаботить свои руки, и мне удалось родить несколько добротных проектов.
Сначала я попробовал вести натуралистические наблюдения: определять температуру воздуха и воды, следить за состоянием облачности, ветром и миграцией птиц. Однако отсутствие точных лабораторных приборов создавало помехи этом на пути, и мне пришлось переключиться с текущих данных на прогнозы.
– Граждане отдыхающие!
– объявлял я каждое утро громким, нарочито гнусавым голосом.
– Сегодня продолжится жаркая солнечная погода без осадков. Не забывайте пользоваться защитными кремами и панамками.
Потом я озарился идеей вести дневник на песке. Записывал туда возникавшие мысли, соображения. Вероятность уничтожения дневника дождем меня нисколько не смущала, потому что раз «рукописи не горят», то и в воде тонуть не должны.
И, наконец, я приступил к производству кирпичей. Ещё накануне я приметил, что почва в чаще — глинистая, жирная, ну, а остальное — это дело техники. Вода есть. Огонь есть. Формы нарыл в земле. За три дня я наделал их штук триста, после чего приступил к составлению бизнес-плана, прикидывая, кому, сколько и почём я смогу продать своего чудесного товара. Вопросы целесообразности
Получалось, что на каждого потенциального клиента приходится по тридцать штук. Это, конечно, если кто-то не захочет забрать всю партию оптом. Или туземцы не проявят интерес к продукции кирпичного завода. А каковы на сегодняшний день ресурсы производства?
Размышляя над этим, я справил малую нужду и обомлел, бросив случайный взгляд вниз. Под животом обнаружился давно забытый, когда-то милый сердцу пейзаж: два бубенчика и колокольчик. То есть это на сколько же осела опара, если такие виды открываются? Я почему-то не сомневался, что в реальности происходят те же самые, если не более впечатляющие процессы.
На радостях я забрался на дерево и оттуда стал призывно размахивать хозяйством и орать на всю лагуну глупости. Проплыви сейчас мимо яхта с блондинками, они обязательно бы соблазнились. Однако горизонт был чист, и мне пришлось ретироваться. Спускаясь на землю, я задницей сел в чьё-то гнездо. То ли птичье, то ли паучье — до сих пор не знаю. Мягкое такое. С уверенностью можно сказать лишь то, что меня ужалила за ягодицу какая-то ядовитая пакость.
Я взвыл от боли, но она оказалась лишь маленькой безобидной прелюдией к грандиозной опере. Седалище моё неимоверно опухло и саднило так, будто его объедали полчища маленьких голодных мышек. Я мочил его в соленой воде, прикладывал разные травы, тёрся о кору деревьев — бесполезно.
А потом у меня начался жар, и я провёл в лихорадке несколько неприятных дней. Даже точно сказать не могу, сколько именно. Жар то откатывался, то наступал, временами я погружался в бред. Из чащи по ночам светились чьи-то глаза, и две крупных птицы кружили надо мной в небе — санитары леса, наверное.
Закончилось приключение тем, что опухоль лопнула, и из неё вытек вредоносный яд. Вместе с ним меня покинул миф о галлюциногенной таблетке, полученной в турфирме. Потому что какая, на хрен, таблетка умеет вызвать физические страдания, подобные пережитым мной?
Расставаться с иллюзиями тяжело, но я самоотверженно преодолел и этот этап. Потом сплёл себе онучи из тонких гибких ветвей — взамен пришедших в негодность сандалий — взял посох, наметил точку на горизонте и двинулся прямо к ней.
Трудно сказать, чего я надеялся добиться предпринятым походом. Возможно, найти припаркованную субмарину. Или кемпинг «Гринписа». Однако то, что я в результате обнаружил, разбудило во мне желание провести ревизию галлюциногенной теории — дорогу мне преградила колючая проволока и табличка:
«Осторожно! Высокое напряжение!»
Как всякий порядочный русский человек, питающий недоверие к запрещающим надписям, я послюнявил указательный палец и коротко коснулся колючки. Мощный заряд пронзил меня и ушёл в землю где-то в районе правой ступни, отчего она сразу же онемела. Значит, не врали, собаки серые.
Хромая, я побрёл вдоль ограждения, избрав наугад направление вправо. В моём понимании все заборы рано или поздно прерываются калиткой. Не стал исключением и этот. Я очутился возле весёленькой будочки со шлагбаумом. Двое парней в камуфляже, заметив меня, бросили окурки и потянулись к «калашам».