Остров толстяков
Шрифт:
– Ай хэф биг проблем, - признался я свои новым знакомым.
– Вери биг проблем.
Это их озадачило. Не, ну конечно, они плыли на халявный шашлык, а тут — голодный пацан крупных размеров. Притом, очень странного вида — к тому моменту я окончательно стал смахивать на Миклухо Маклая. Мало ли всякого сброда тут шляется по просторам океана. Их осторожность вызывала у меня лишь чувство понимания.
– Ай гоу хоум. Мани фор ю, - ткнул я пальцем в мужика и перевёл его на девушку.
– Энд фор ю*.
* Моя ходи домой. Деньги тебе и тебе.
Причем, тебе,
– Окей?
– Russian?
– догадался моряк.
– Рашэн, рашэн!
– подтвердил я.
– Ван сэканд!
Я не поленился и сбегал за портретом в шалаш — в качестве доказательства. Они восторженно признали на нём руководителя нашей страны и стали переговариваться между собой, видимо, решая, как правильнее поступить: оставить голодного, умирающего человека здесь или взять его с собой.
Трудно давалась им эта дилемма. Прямо скажем, подзатянули они с обсуждением, выпали из регламента и в результате опоздали. Потому что из леса вышла банда.
Впереди всех шагал Иннокентий, с длинным посохом в руках, обернутый в звериные шкуры. Его сопровождала многочисленная свита, состоящая из моих бывших собратьев по несчастью, а замыкал шествие международный адвокат Иван Ньютон, единственный из всех сохранивший прежние формы. На поводке. И на четвереньках.
Первое желание англичан очень недвусмысленно отобразилось на их перекошенных лицах: драть когти. Что там говорить — я и сам перетрусил. Однако, волю их сковало увиденное зрелище и, возможно, гипноз, исходящий от Иннокентия, который, как я помнил, теперь общался с местными богами без посредников. Впрочем, они бы всё равно не успели. Банда окружила нас.
– How do you do?
– поприветствовал их профессиональный альфонс и по совместительству пастырь, владеющий, как оказалось, английским на весьма высоком уровне.
Завязалась дружеская беседа, из которой я не понял ровным счетом ничего, но, тем не менее, она мне категорически не понравилась. Разговаривающие бесцеремонно тыкали в мою сторону пальцами и отпускали насмешливые — клянусь! — реплики.
«Эта сволочь меня оговаривает!» - догадался я и попытался изменить траекторию разговора путём своей «биг проблем», называя при этом Иннокентия «бэд бой».
В ответ англичанин панибратски похлопал меня по плечу и произнес:
– Рюски Ваньюшка! Вери гут!
Не ручаюсь за орфографическую точность цитаты, но смыл её я уловил вполне. В следующую секунду я выхватил из костра горящий дрын — к тому времени мы уже вышли из воды — и стал их окучивать, не разбирая гражданства и вероисповедания.
Поначалу мне удалось достичь несомненного успеха — на моей стороне были фактор неожиданности и справедливость. Но потом они взяли меня в кольцо, одновременно бросились со всех сторон и повалили на песок. Что самое обидное, больше других старался Коля, ещё совсем недавно клявшийся мне в вечной дружбе и покровительстве — выслуживался перед новым хозяином, не иначе.
Англичане поспешно отбыли восвояси, благодаря судьбу за лёгкие царапины, а меня связали верёвками и прислонили спиной к бревну. Всё, Петруха. Допрыгался. Съедят. Или порежут на барабан.
– Судить тебя будем!
– объявил запыхавшийся от возни Иннокентий.
Ага, значит, не сразу.
Из
– А судьи? Судьи-то кто?
– страшным смехом человека, презирающего смерть, расхохотался я.
– Вот твой судья, - ответил Кеша и показал пальцем на четвероногого Ньютона.
Я почти удивился.
– Он же адвокат.
– И адвокат тоже.
Они расселись вокруг моего костра и принялись пировать. Все, за исключением Ивана. Он же встал на задние лапы и произнёс буквально следующее:
– Другари сыдия! Пырвият му обвинителен реч в случая, което представлява уникален феномен, който са склонни да быдат социално-политическо значение, бих искал преди всичко да обырна внимание на някои характерни особености на този случай, някои от изключителните характеристики на това.
На этом месте я громко выматерился, за что получил подзатыльника от Савелия — ещё один вчерашний друг и соратник. А Иван продолжил:
– Не за пырви пыт на сыд ни разглежда случая на ужасяващи престыпления срещу доброто на страната ни, срещу нашата родина — родината на трудещите се по целия свят.
И тут я окончательно прозрел. Не было никакого острова! Не было дурацкого самолёта с десятью пассажирами. Не было арабского города. Едва я заплатил за путёвку, как мне дали проглотить адскую пилюлю, и уже она навеяла на меня весь этот бред, происходящий вокруг. Возможно, прямо сейчас я лежу на больничной койке, через мои вены поступает в организм питательный раствор, а рядом сидит в белом халате Ленка и держит мою высохшую от недостатка витаминов руку. Стрессовая терапия во сне, под надзором опытных медиков, как мечтал о том Борис — один их придуманных моим раскрепощенным сознанием персонажей, которого не существует в природе.
Поэтому я расслабился, глядя как картонный адвокат из Болгарии паясничает перед участниками моих фантазий.
– Развяжите мне руки, - спокойно и уверенно попросил я.
– Хочу ему поаплодировать.
Иннокентий мотнул головой, отдавая приказ, и Савелий прекрасно с ним справился.
Иван изгалялся ещё минут сорок. Потом он перешёл к опросу свидетелей. Причем, всё так же по-болгарски. Его прекрасно понимали — ну, а как ещё положено в бреду? А я узнал про себя много нового.
Савелий поклялся, что я сексуальный маньяк редкого вида, специализирующийся на изнасилованиях национальных меньшинств. Коля обвинил меня в заговоре и нанесении удара по деловой репутации уважаемой туристической фирмы.
– Это человек был моим другом!
– заплакал он для пущей убедительности.
Василий разоблачил меня как подпольного изготовителя некачественных алкогольных напитков, присягнув, что я добавляю в пиво спирт и не выдерживаю сроки брожения. Откуда он узнал? А Боря сделал мне совсем уж кривую предъяву относительно погибшего ноутбука.
Когда слово предоставили мне, я не стал их разочаровывать, произнеся отповедь на добротном чешском. Приходилось на нём общаться, когда торчал в Праге, закупая оборудование и подписывая контракты.