Остров толстяков
Шрифт:
Сев в кружок под пальмой, мы стали держать совет.
– В общем, картина более-менее прорисовывается, - сказал Иннокентий, которого никто об этом не просил.
– Операция занимает сутки. Судя по всему, она безболезненна, не оставляет на коже шрамов и положительно влияет на аппетит.
– Приятно послушать умных людей, - похвалил его Коля.
– Таких не жалко и на опыты отдать.
– Не всё так просто, - полусогласился-полувозразил им обоим Аркадий.
– Не понимаю, зачем им месяц, если за
– Остальное время занимает курс реабилитации, - предположил Роман.
– А также восстановление потерянного веса.
– Эта злая шутка вырвалась у меня.
– Нет, что и говорить, - подал голос Савелий.
– Результаты впечатляют. Олимпийское золото в чистом виде. Но хотелось бы всё-таки убедиться, что процедура не скажется пагубно на моём умственном здоровье. Пока я этого утверждать не могу.
– Боюсь, что от нашего желания теперь мало что зависит, - покачал головой Павел, блеснув жизненной мудростью и слогом.
– Десять негритят, - вбросил сочный образ Аркаша.
– Во-во!
– сразу закипятился Коля.
– Будут вылавливать по одному и...
Он постриг в воздухе воображаемыми ножницами, и вдруг ужас вскипел в его глазах.
– Мужики! А мы это проверяли?
Савелий с Павлом тут же смотались проведать Бориса, как более сговорчивого, и вернулись довольные. Савелий держал большой палец поднятым вверх.
– Всё на месте, - доложил он.
Обследование успокоило нас, и мы продолжили наши теоретические упражнения.
Несмотря на многочисленные разногласия в стратегии и тактике, мы единодушно решили дождаться возвращения Ньютона, а там уже определиться, каким курсом двигаться дальше — плыть ли по течению безвольными брёвнами или вступить в борьбу с неведомым противником.
Мы почему-то внушили себе, что так оно и будет теперь: день пропаж, день возвращений. По три человека в сутки.
Однако те, кто вёл с нами хитрую игру, придерживались другого мнения. Они будто нарочно рушили мозаику наших логических построений — Иван к вечеру не появился. Не хотят быть предсказуемыми, заразы!
Тем же вечером в наших рядах произошёл окончательный раскол. Коля, Савелий и я склонялись к последнему и решительному бою, тогда как Аркадий, Роман, Павел и Кеша пребывали в состоянии непротивления судьбе. Худых я в расчёт не беру. Они — отрезанный ломоть.
Почему я, вчерашний противник Колиной подозрительности, вступил на этот сомнительный и скользкий путь? А чёрт его знает! Не нравились мне переродившиеся худые индивиды — и всё тут. Чего-то в них не хватало для целостности, будто выдернули из них какой-то стержень. Другое дело, а что мы сможем противопоставить сопернику, который, не сомневаюсь, превосходит нас числом и умением?
Мы тронулись путём минимизации возможного ущерба — есть такой подход в бизнесе. На ночь мы втроём переместились в одну хижину и договорились, что даже в сортир будем ходит сообща. Оппортунисты же, как обычно, разбрелись по отдельным норам и замерли под одеялами, одновременно страшась и млея в предвкушении исхода.
Ночь мне далась трудно. Мешали шорохи и мерцание звёзд, так
Борис и Вася прошли через специальную камеру, которая являлась ничем иным, как портативным агрегатом для путешествий во времени. Повернули ручку — как в стиральной машинке. И всё. Пока они там вращались, у нас прошла пара часов. У них — два-три месяца. Скорее всего, их подключили к некоторой разновидности капельницы, чтобы они не загнулись от обезвоживания. Может, даже усыпили. Изолированные от общества и вредных гастрономических привычек, они быстро избавились от излишков жира. Этим же лёгко объяснялся факт их необычайной — даже по нашим меркам — прожорливости по возвращении. Что же касается их странных приобретённых манер — озлобленности и неразговорчивости — то и это вполне объяснимо в рамках моей теории. Они слегка одичали.
Вероятно, агрегат у негодяев в одном экземпляре. Поэтому они и выщипывают нас по одному. И это хорошо. Значит, у нас, порядочных людей, есть некоторый запас времени.
Теперь, когда я всё аккуратно разложил по полочкам, оставалось только придумать, откуда у них «машинка времени» и на каком принципе она работает. Под эти успокаивающие технологические мысли мне удалось, наконец, заснуть.
Расклад утром не изменился: нас трое, четверо предателей рода человеческого, два дистрофика-проглота и табун туземцев, неизвестно, где живущий, и неизвестно, откуда таскающий еду. Ньютон по-прежнему отсутствовал. Крепким орешком, видать, оказался. Или заклинило шестерни у ихней молотилки. По-любому нас не тронут, пока с ним не разберутся — что-то меня наталкивало на такую мысль. Поэтому я в прекрасном расположении духа вернулся к дегустации местных деликатесов, довольный тем фактом, что я — самый умный.
Плохие новости обрушились на меня во время поедания молочного киселя под аккомпанемент глазированных шоколадом пончиков.
– Савелия нигде нету!
– запричитал Коля.
– И Аркаша сгинул, - добавил Роман, но более радостным голосом, потому как их группа избрала для себя другую догму.
Вот те на! Вторую «машинку» купили? Парами теперь выдёргивать будут?
– Он как увидел эту бабу, так и поскакал за ней, - продолжил Коля.
– Я ему: вернись! Но он ноль внимания. Только крикнул: она мне должна!
Хм. Всё вырисовывалось гораздо серьезней. И не возвращение Ивана выглядело теперь совсем в другом свете.
– Пошли к вождю!
– скомандовал я, наспех вытирая рот.
– Зачем?
– Некогда объяснять.
С одной стороны, я боялся потерять драгоценное время. С другой — опасения мои ещё не оформились в конкретные слова. Их больше заменяли образы, как то: костяной нож, снимающий скальп с черепа Савелия, или его тело, насаженное на кол, готовое к употреблению.
Нам крупно повезло, потому что мы сразу наткнулись на вождя, отдающего своим подчинённым короткие приказы. На нас он посмотрел несколько обиженно, но не кровожадно. Значит, шансы ещё есть.