Оставленные
Шрифт:
– Вы хотите сказать, генеральным секретарем ООН станете вы?
– Я не намерен добиваться этого поста, но если мне будет оказана такая честь, почему я должен отказываться? Кто откажется от такой огромной ответственности?
– Какими полномочиями вы будете обладать по отношению к десяти постоянным членам Совета Безопасности?
– Моя руководящая роль будет состоять в обеспечении эффективной работы ООН. Вы понимаете эту идею? Один руководит диктаторскими методами, другой тем, что дает направление и обеспечивает организацию.
– Разрешите
Карпатиу откинулся назад, как будто что-то обдумывая.
– А ведь это была бы неплохая идея? – сказал он. – Человек, не принадлежащий миру политики, обладающий блестящим умом финансиста, мудрый, благоразумный, позитивно настроенный, мыслящий достаточно глобально, чтобы понять необходимость введения в мире системы трех ваГют, готовый ради этого даже отказаться от собственной валюты – фунта стерлингов. Ничто не помешает ему сыграть эту роль. Я думаю, что уровень комфорта в мире повысится благодаря его деятельности, не так ли?
– Возможно, это так, – сказал Бак, в глазах которого почернело, как будто он терял сознание. – Но ведь Тодд Котран непосредственно участвовал в организации таинственного самоубийства и взрыва автомобиля.
Карпатиу изобразил на своем лице улыбку:
– Я думаю, что если человек займет такой высокий пост в международной организации, он будет стремиться к тому, чтобы все было чисто.
– И вы сможете повлиять на это?
– Бак, вы меня переоцениваете. Я только заверБю вас, что если вы правы, я могу попытаться воспрепятствовать противозаконным и безнравственным действиям против невинного человека – вас. Я не вижу, что в этом плохого.
Рейфорда не брал сон. По непонятным причинам скорбь и раскаяние в связи с исчезновением жены и сына снова переполнили его душу. Он опустился с кровати на пол и встал на колени с той стороны, где обычно спала жена, пряча свое заплаканное лицо в простыню. Он так устал, так изнервничался из-за Хлои, что на какое-то время это вытеснило из его души воспоминания о страшной утрате. Он был абсолютно уверен, что жена и сын находятся на небесах, что там они чувствуют себя лучше, чем когда-либо здесь, на земле.
Рейфорд знал, что он уже получил прощение за то, что подсмеивался над женой, не обращал на нее внимания, за то, что в течение многих лет он пренебрегал Божьим призывом. Он был рад, что ему дается новый шанс, что у него появились новые друзья и место, где можно изучать Библию. Но все это не могло заполнить образовавшейся в его сердце пустоты, страстного стремления обнять жену и сына, расцеловать их, сказать им, как он их любит. Он молился о том, чтобы его скорбь притупилась, но какая-то часть его души, напротив, желала, чтобы эта боль оставалась.
Он чувствовал, что его муки – заслуженные, хотя ему уже становилось легче. Он начал ощущать Божье прощение. Брюс говорил ему, что он должен по-прежнему испытывать чувство стыда за совершенные им
Когда Рейфорд, стоя на коленях, плакал и молился, им снова овладела тревога. Он снова вспомнил, как безнадежны все его усилия в отношении Хлои. Все его попытки проваливались одна за другой. Что еще может он сказать ей или сделать? Брюс советовал ему молиться, но это был не тот путь, на котором он мог добиться успеха. Конечно, он молился за нее, но это ничего не давало. Он был человеком дела.
Ему казалось, что каждый его шаг только еще больше отталкивает ее. У него даже появилось ощущение, что если он еще что-нибудь скажет или сделает, это может привести к тому, что она откажется от Христа раз и навсегда. Рейфорд еще никогда не чувствовал себя до такой степени бессильным и отчаявшимся.
Он молился молча, но мучительное чувство переполняло его душу. Вдруг он как будто услышал свой собственный сдавленный голос: "Хлоя! О, Хлоя! Хлоя!"
Он горько плакал в темноте, когда неожиданно раздался скрип половиц и шаги. Он резко обернулся. При слабом свете в дверях обрисовался ее силуэт в ночной рубашке. Он не знал, что она слышала его голос.
– Что с тобой, папа? – спросила она успокаивающе.
– Ничего.
– Кошмар?
– Нет. Прости, что побеспокоил тебя.
– Я ведь тоже потеряла их, – сказала она дрожащим голосом.
Рейфорд поднялся и протянул руки, чтобы обнять ее. Она подошла, села рядом и позволила обнять себя.
– Я верю, что когда-нибудь я снова увижу их, – сказал он.
– Ты их увидишь! – сказала она, и в ее голосе не было ее обычного раздражения. – Я знаю, ты увидишь их.
Глава 17
Через некоторое время Хлоя дала понять Рейфорду, что она слышала его выкрики: "Папочка, ты не беспокойся обо мне, ладно? Я уже иду туда".
Куда? Значило ли это, что ее решение было только делом времени или что она почти преодолела свое горе? Он очень хотел снова сказать ей о своем беспокойстве, но ведь она и так все знает. Ее присутствие успокоило его, но когда она ушла в свою комнату, он снова ощутил муки одиночества.
Рейфорд никак не мог заснуть. На цыпочках он спустился вниз, включил телевизор и настроился на Си-эн-эн. Показывали необычный репортаж из Израиля. На экране была видна толпа возле знаменитой Стены Плача, окружавшая двоих людей, которые, как было видно на экране, что-то выкрикивали.
Репортер Си-эн-эн прокомментировал сцену:
o"Эти двое, называющие друг друга Эли и Моше, никому не известны. Они стоят у Стены Плача с самого рассвета. Они произносят здесь проповеди, по своему стилю напоминающие проповеди ранних американских евангелистов. Конечно, люди здесь негодуют; особенное возмущение это вызывает у ортодоксальных евреев, которые считают осквернением священного места заявление о том, что Иисус Христос Нового Завета является воплощением предсказанного в пророчествах Торы мессии.