Оставленные

Дженкинс Джерри Б.

– Это верно лишь отчасти.

– Разве иногда тебе не хотелось зайти дальше?

– Я хотел бы поговорить с тобой об этом, Хетти.

– Ты мог бы сказать прямо сейчас. Рейфорд тяжело вздохнул:

– Да, были моменты, когда мне хотелось большего.

– Черт, я упустила шанс. Посчитала тебя недотрогой.

– А я и в самом деле недотрога.

– Да уж теперь-то конечно. Это мне понятно. Теперь ты болезненно переживаешь, что некоторое время думал о ком-то кроме жены. Но разве это означает, что я не могу летать с тобой, разговаривать,

иной раз и малость выпить? Мы могли бы вернуться к тем отношениям, которые были у нас с тобой раньше, за исключением того, что у тебя уже не будет никаких задних мыслей.

– Но это же не значит, что ты не можешь разговаривать со мной, или работать со мной, когда у нас совпадает график. Если бы я не хотел видеть тебя, я не пригласил бы тебя на обед.

– Я все прекрасно понимаю, Рейфорд. Ты никак не решаешься произнести банальную фразу "будем друзьями".

– И не только друзьями, больше.

– Что же еще?

– Вот как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

– Я уже сказала, что больше не хочу такой близости. Я не думаю, что ты станешь ухлестывать за мной после того, как исчезла твоя жена, но я также не хочу, чтобы меня третировали.

– Но я ведь не третирую тебя, раз пригласил на обед.

– А почему ты не приглашал меня раньше? Рейфорд промолчал.

– Ну?

– Раньше это было неудобно, – пробормотал он.

– А теперь стало неудобно встретиться в другом месте?

– Честно говоря, да. Но я очень хочу поговорить с тобой, и совсем не о том, чтобы распрощаться.

– Ты считаешь, что любопытство заставит меня приехать, Рейфорд? Я скажу тебе прямо: я отказываюсь. Я буду занята. Прими мои сожаления, 'ibi понимаешь, произошло то, что должно было произойти.

– Пожалуйста, Хетти. Мы хотим с тобой встретиться. Я хочу тебя видеть.

– Рейфорд, не надо переживать. В Нью-Йорк много рейсов. Я не буду делать никаких акробатических трюков, чтобы попасть на твои. Пожалуй, наоборот. Я постараюсь избегать их.

– Хетти, не надо так поступать.

– Да уж, конечно, именно так я и сделаю. Не переживай. Я была бы не прочь встретиться с Хлоей, но ведь ты наверняка почувствовал себя обязанным рассказать ей, что однажды чуть было не влюбился в меня.

– Хетти, ты можешь послушать меня еще одну минуту? Пожалуйста.

– Нет.

– Я хочу, чтобы ты пришла в четверг вечером. Я действительно должен сообщить тебе нечто очень важное.

– Скажи сейчас.

– Не по телефону.

– Тогда я не приду.

– Но если я скажу в общих чертах, ты придешь?

– Смотря в чем дело.

– Ладно, дело в том, что я понял, в чем причина исчезновений. Я хочу, чтобы и тебе открылась истина. Хетти долго хранила гробовое молчание.

– Ты там часом не стал каким-нибудь фанатиком? На этот раз пришлось задуматься Рейфорду.

Вообще-то ответить, пожалуй, следовало "да", но он не собирался признаваться в этом.

– Ты ведь неплохо знаешь меня, Хетти.

– Мне казалось, что да.

– Поверь

мне, ты не потеряешь время зря.

– Скажи мне главное, и тогда я отвечу, захочу ли я слушать остальное.

– Нет, – ответил Рейфорд, удивляясь собственной решимости. – Я скажу это только лично, а не по телефону.

– Тогда я не приду.

– Хетти!

– Пока, Рейфорд.

– Хет…

Она повесила трубку.

Глава 16

– Я бы не сделал этого ни для кого другого, кроме тебя, – сказал Стив Планк после того, как он и Бак поблагодарили Мардж и разделились, чтобы сесть в разные такси. – Я не знаю, долго ли я смогу морочить им голову и притворяться, что я кто-то другой, так что ты не задерживайся.

– Не беспокойся.

Стив с аккредационными документами Бака на имя Джорджа Орешковича взял такси первым. Он отправился прямо в отель "Плаза", где заявит, что у него назначена встреча с Карпатиу. Бак надеялся, что Стива тут же арестуют как Камерона Уильямса, и это откроет ему, Баку, дорогу. Если охрана потребует у Бака удостоверение, он покажет им удостоверение Стива Планка. Оба они понимали, что их план не слишком надежен, но Бак хотел сделать все возможное, чтобы власти его не выдали, а Скотланд-Ярд не сфабриковал обвинение в убийстве Алана Томпкинса, а может быть, заодно еще и Дирка Бертона.

Бак попросил своего таксиста постоять еще минуту после того как Стив отправился к отелю. Он подъехал к отелю, окруженному полицейскими мигалками, "воронками", машинами без опознавательных знаков. Когда он проходил через толпу зевак, полиция, заломив Стиву руки за спину, уже тащила его вниз по ступенькам.

– Я же вам говорю, – кричав Стив, – что мое имя Орешкович!

– Мы знаем, кто вы такой, Уильямс! Пожалейте свою глотку.

– Но это не Кем Уильямс, идиоты, это – Стив Планк! – крикнул один из репортеров.

– Да, это я! – согласился Планк. – Я – босс Уильямса!

– Да-да, это вы, – сказал некто в штатском, заталкивая его в машину без опознавательного знака.

Баку удалось миновать того репортера, который опознал Планка, но когда он вошел внутрь и подошел к внутреннему телефону, чтобы позвонить Розенцвейгу, другой журналист, Эрик Миллер, завертелся около него и стал шепотом спрашивать:

– Уильямс, в чем дело? Копы только что выволокли твоего босса отсюда, утверждая, что он – это ты!

– Сделай одолжение, – сказал Бак, – посиди здесь полчасика, я буду тебе очень обязан.

– Я тебе ничего не должен, Уильямс, – сказал Миллер, – но видно, что ты здорово струхнул. Дай мне слово, что ты мне первому расскажешь, что здесь происходит.

– Идет. Ты будешь первым журналистом, которому я все расскажу. Только не обещаю, что не расскажу больше никому другому.

– Так в чем дело?

– Красивое дельце.

– Если ты хочешь переговорить с Карпатиу, Камерон, об этом даже не думай. Мы тут торчим уже целый вечер. Сегодня он больше не дает интервью.