Останься
Шрифт:
Джексон вчитывался в документы, но пока не мог найти связующее звено между тем, что ему требовалось, и тем, что ему предложила мать. Вчитывался в крупные суммы, передаваемые кому-то из рук в руки под расписки, а также в огромное множество документов, которые были просто обозначены как «важное».
Но одно все-таки привлекло его внимание больше всего.
— Помнишь тот момент, когда Дэвид решил отречься от своего «престола» и дать волю тебе и твоим идеям? — Паула заметила, как пристально Джексон рассматривал страницу. Он кивнул. — Тогда твой отец очень хотел повлиять на
Но Джексона привлекла иная информация — Майкл Рид, который здесь, к слову, не появлялся ни в одном из платежей.
— Он буквально разрушал его изнутри, неужели ты не помнишь? — фыркнул Джексон.
— Я? — усмехнулась она. — Я-то как раз все помню, но твоему отцу этого не объяснишь. После того момента, когда мы отдали Эмили…
— Не хочу об этом говорить.
— Я всегда делаю все ради своих детей, Джексон Питчер, — строже произнесла она. — Абсолютно все. И сейчас я делаю то же самое и для тебя, и для Эмили. Думаешь, мне так важен этот бизнес? Плевала я на него, если от этого страдают мои дети!
— Твоя забота всегда была своеобразной: одного ребёнка из таких соображений ты решила сдать в приют, а второго, то есть меня, вечно попрекала в том, что я мало отдыхаю. Найти бы золотую середину. — Джексон стиснул зубы, чтобы не продолжить нападать, ведь сказать ему было еще предостаточно. — Но я понимаю, что из двух зол ты — минимальное. К счастью.
— Ты…
Паула поменялась в лице: злость перестала быть такой напористой. На ее место пришло что-то схожее с разочарованием. И это разочарование было не в ком-то, а именно в себе.
— Ты считаешь меня плохой матерью?
— Ты действительно хочешь именно об этом поговорить?
— Ты… — «Ты хотела позвать меня в кафе, чтобы обсудить, какая ты мать, или решить наши насущные проблемы?» — хотел произнести Джексон, только сдержался, решив пойти на попятную. — Нет, ты хорошая мать, — выдохнул он, оперевшись на свою голову, — только не могли бы мы продолжить?
Паула выдохнула.
— Я не так сильна во всех этих махинациях, в которые меня впутывал постоянно твой отец, но одно я знаю точно: выплачиваемые тобой деньги на счет отца не являются обязательным платежом. И вообще, он это делает почему?
— Я знаю, что деньги выплачивать необязательно, — голова начинала болеть, из-за чего руки потянулись к холодной воде, — я это все знаю. Плачу, чтобы он не начинал заново свой путь «воина», чтобы отобрать бизнес.
— Ну так а ты довёл хотя бы раз дело до этого?
— До чего? До того, чтобы он снова открыл свой рот?
Паула взвизгнула от такого резко перехода в настроении сына.
— Да, — отпила, чтобы подумать секунду. — Он всегда лишь на словах борется с тобой, а на деле — Coglione…
Услышать оскорбления из уст Паулы было чем-то очень удивительным. Джексон помнил буквально два раза, когда мама выругалась: когда отец зачем-то привёл домой овцу, а второй
— Но… — она осеклась, напомнив себе о своей цели. — Как это поможет… Эмили?
Джексон замолчал, обдумывая свои слова.
— Если ты согласишься на мои условия, то ей ничего не будет угрожать.
— Я соглашусь? — сделав акцент на себе, Паула испугалась, но кивнула, двигаясь чуть ближе. — Я соглашусь на что угодно, лишь как-то помочь ей.
Джексон не раскрывал всех карт. Он аккуратно выкладывал по полочкам свой план для того, чтобы уничтожить Дэвида, а вместе с ним — отца, пусть ни ей, ни ему это не нравилось. На вопрос «Почему вы еще не развелись?» Паула ответила слишком спокойно:
— Иногда человек вызывает такое сильное привыкание, что ты совершенно забываешь, как это — быть без него, пусть он и приносит только разочарование и боль. Так и с твоим отцом: мы прошли рук об руку 35 лет, и даже если мы расстанемся, мы никогда не сможем называть друг друга этим пошлым «бывшая», «бывший». Мы друг для друга семья, поэтому и принимаем себя полностью.
Но та фраза, которую Паула сказала под конец их ужина, заставила Джексона задуматься:
— Любовь проходит всегда. Нет той истории любви, о которой пишут в книгах, снимают кино… Ее не бывает. Эти отвратительные люди показывают сказки, а подростки и одиночки верят и ждут, когда же к ним придет их принц. Он придет, конечно, только… Вы полюбите друг друг на время. Я ставлю примерно лет пять на то, чтобы вы полностью полюбили, но не это самое главное. Самое главное — уважение, которое ты можешь подарить своей душе — это я про спутника жизни. Ведь это откровенная правда, когда говорят, что человек влюбляется в свою же душу, только в другом обличии. Нельзя любить того, кто вызывает слишком много отрицательного. Хотя… Кто знает, как сейчас любят.
Джексон заслушивался ее, даже не останавливая поток бессвязных мыслей. Думал о Лее, которая очень сильно обожглась, боясь допустить к себе еще кого-то, — и даже не объяснишь, что по такому принципу строится жизнь.
— Я с самого начала увидела, что ты в кого-то уже влюблён. И это не Кейт. Слава Богу.
Он усмехнулся, но отрицать не стал.
— Она из твоей компании?
— Да, — уверенно и твёрдо проговорил он, — только без нотаций по типу…
— Какие нотации? Ты помнишь, сколько тебе лет? Я уже стара для нотаций, мне нужны внуки…
И снова началась та самая тема, которую Джексон избегал со своего двадцатилетия. Едва она это проговорила, он почти не выплюнул «у тебя уже есть один», только вовремя остановился. В голове Джексона моментально всплыли все слезы матери, когда она смотрела на внуков своих подруг, мечтая о таком маленьком комочке для себя.
— Понимаю тебя, но…
— Как она выглядит?
— Она…
Джексон попытался сфокусироваться на внешности, но почему-то для него стало важным рассказать о том, какой она человек. Не так важно, какие у нее волосы или глаза, важно то, насколько близка она стала для такого чёрствого человека как он.