Останемся врагами

Фирсова Мария

Славка выдохнул, застегнул ремень на брюках, при этом скроил печальную физиономию. Я его отчасти понимала – сама томилась от невозможности наконец-то почувствовать себя по-настоящему взрослой, а он… Он бесился всякий раз, потому как Танька, будто чувствовала, когда мы собирались заняться сексом. Я уже давно мечтала распрощаться с девственностью, а то как-то не комильфо было в двадцать-то один, к тому же в компании все подружки уже попробовали запретные плоды, а я была белой вороной.

Славка едва ли не на первом свидании полез ко мне под юбку,

но получил тут же по рукам. Сначала опешил, но потом даже возгордился, что рядом с ним чистая и непорочная девица. Насчет непорочной – это он, конечно, погорячился. Тараканов в моей голове было полно, да и мысли не всегда были кристальными.

Спустя месяц мы первый раз попытались сблизиться на максимум, но сначала мне было больно, потом страшно. Даже коньяк не помог расслабиться, и Славка, сплевывая между зубов от досады, покрывался красными пятнами, исчезая в ванной комнате. Я только догадываться могла, чем он там занимается, но надежды не теряла, что может в следующий раз-то уж точно мы дойдем до победного. Подружки намекали, что он – парень здоровый, и долго не вытерпит меня с такими закидонами, но я лишь отмахивалась от них, как от назойливых мух.

– Твою же, - фыркнул Славка, - быстрее бы Танюха нашла себе мужика и переехала бы к нему, оставив тебе хату.

– Жди, наивный, - взмахнула я рукой, выходя из спальни.

Танька подпирала стену в коридоре, сканируя дверь моей комнаты. Завидев Славку, она сглотнула, ее зрачки расширились и мне показалось, что она тотчас же исполнит свое обещание.

Оползнев бесцеремонно подмигнул ей, поигрывая грудными мышцами. Сквозь тонкую ткань футболки были видны кубики пресса, руки так и тянулись провести по ним ноготочками, но я только губы сжала, пообещав себе, что в следующий раз точно отдамся Славке и гори все синим пламенем.

– Привет, - кивнул Оползнев Тане, - как жизнь? Еще не всех котов оставила без бубенцов?

– Фу, - скривилась сестрица, - какая пошлость. Как ты только с ним общаешься?!
– обратилась она ко мне.

– У него задница классная. Это покрывает все остальные недостатки, - улыбнулась я сестре, бросив укоризненный взгляд на Славку.

Мол, нечего задирать Таньку, а то не ровен час, вообще, сменит замки и посадит меня под домашний арест. Девушка она хоть и современная, но взгляды у нее строгие. Иногда мне казалось, что Танька родилась слегка не в то время. Ошиблась эпохой, хотя, может, всему виной неудачи в личной жизни.

– О, боже, - простонала она: - Все, катись отсюда, - едва не выталкивая его за дверь, проворчала она.

Славка натянул шапку, развернулся и назло моей сестрице опустил свою ладонь мне на затылок, притягивая к себе. Я даже подумать ни о чем не успела, как он впился поцелуем в мои пересохшие губы, тут же опуская вторую ладонь на грудь, жадно покрутив сосок.

Вот козел - этот Оползнев. Самый настоящий! Играть с огнем он-то любил, а я вот ощущала себя эквилибристом, зная заранее, что стоит захлопнуться двери, как мне «прилетит»

от сестры.

Как и я предполагала - сестрица тут же начала лезть со своими нравоучениями. Вот не могла Танька прожить день, чтобы не прочитать нотаций. Может, прав в чем-то Славка, пора сестренке заниматься собственной личной жизнью, а не в мою лезть при любом случае.

– Я думала, что вы расстались!
– хмыкнула Таня, уперев руки в бока.

– Как видишь, - развела я руками, - снова вместе, снова рядом. И чего ты вечно придираешься к Оползневу?! Нормальный он парень, из хорошей семьи.

– Семья-то, возможно, и хорошая, а сам он разгильдяй. Эти его татуировки, ужас просто.

– Таня, - фыркнула я на сестру, - такое ощущение порой, что ты завидуешь моему счастью.

Щеки ее покраснели от негодования, на лбу выступили пятна, Танька начала размахивать руками, а мне показалось на мгновение, что мы близки к тому, чтобы сцепиться, как в детстве. Только если раньше дрались из-за игрушек или нарядов, то теперь, кажется, из-за парня. Вот честно, не знай я, что сестрица до сих сходит с ума по своей первой любви, посчитала бы, что она положила глаз на Славку. Поэтому и бесится, постоянно называя его оболтусом.

– Хорошего же ты обо мне мнения, - пробормотала она, направившись в кухню.

Я поплелась следом, делать-то теперь все равно нечего было.

– Пора тебе прекращать страдать по Лаврову. Лет-то сколько прошло, пять?

– Пять с половиной, - огрызнулась Танька, бухнув чайник на плиту.

В ее резких движениях было столько злости на бедного Глеба, что встреть она его на горизонте - испепелила бы одним звглядом. Хотя за такой период времени вполне реально забыть не только его облик, но и имя.

Только я-то знала, что сестрица ночами плакала в подушку, проклиная этого засранца, одновременно сходя по нему с ума. Был за Танькой такой грешок, что, ложась в постель с очередным кавалером (коих было после Глеба от силы два) она представляла Лаврова. Да уж умел тот произвести на девушек впечатление. Я и сама в юности пускала слюни, подглядывая в замочную скважину за парочкой влюбленных.

Глеб красиво ухаживал за Танькой, сыпал комплиментами, одаривал цветами, а по факту оказался настоящим козлом! Изменял, гулял, забывал про обещания. А Таня терпела, вздыхая у окна, ну если быть честной до конца, то и я с ней на пару страдала. Потому что этот гад успел очаровать не только Таньку, но и меня.

Я рисовала его портреты в тетрадках, перед сном представляла, каково это быть с таким мужчиной, отчего в трусиках становилось влажно и, чтобы унять жар, приходилось лезть под холодный душ. Повезло, что Танька была так очарована им, что не замечала, как я томно вздыхала по Глебу, пересекаясь с ним в коридоре по утрам.

– Сходи к бабке, пусть отговорит, - плюхнулась я на табурет, потерев подбородок задумчиво.

– Остроумно, - плеснула она кипяток мне в чашку, с грохотом вернув чайник на плиту.