Осознанный риск
Шрифт:
— Вы уверены?
— Я разговаривала с его женой. Они собираются подавать на меня в суд.
— Подавать на вас в суд?
— По всей видимости, да. Мне придется защищаться.
— Негодяй. Вот, — он достал деньги, — вы вернете мне потом. Вам нужны деньги, чтобы защититься от этого мерзавца.
Она улыбнулась, но не решалась взять деньги.
— Спасибо. Но почему вы мне прямо не рассказали?
— Я боялся, что вы ничего не примете. Вы слишком много страдаете, Крис. Похоже, вам это даже нравится.
— Нет, — ответила она, чувствуя легкую дрожь оттого, что он назвал
Его лицо вспыхнуло.
— Вы католичка?
— Нет, — сказала Крис смущенно.
— Так вы хотите сказать, что в вашей религии считается грехом брать что-нибудь, если нет ничего своего?
— Да бросьте, — вздохнула она, взяв деньги.
— Думаю, это подойдет детям, — сказал он, взяв пакеты из магазинов. — Я даже не отважился предположить ваш размер… Впрочем, вам хорошо и в том костюме. Он не последней моды, но и не пижама.
— Люди ходят в наш супермаркет и не в таком виде. Но почему вы все это делаете? — мягко поинтересовалась она.
— И сам не знаю, — ответил Майк. От невероятной откровенности у него пропала ямочка на щеке, а брови снова нахмурились. Он знал, что такая мимика делает его слишком строгим, но не отвел взгляда. — Но я это делаю. И хочу делать. Просто примите эти вещи. Хорошо? Пожалуйста.
— Майк, я ценю ваше участие. Очень щедро и мило с вашей стороны, но…
— В шкафу в комнате с письменным столом вы найдете принтер. Можете подсоединить к своему ноутбуку. Вам придется купить бумагу. У меня также беспроводной Интернет. И возьмите ключи от дома.
— Майк, — медленно произнесла Крис, — у вас какие-то безумные фантазии обо всем этом? Об этих бедных детях. Вы ведь большой пожарный, который…
— Прекратите, — ответил он, поднимая руки, словно кто-то направил на него пистолет. — Пожалуйста, прекратите! Не начинайте. Я давно, очень давно потерял семью, у меня больше нет фантазий. Скоро Рождество. Я не пытаюсь заставить вас чувствовать себя благодарной или виноватой. Я не строю никаких планов. Просто так случилось. Они хорошие дети и слишком малы для такого несчастья. Просто позвольте мне вам помочь. Я ничего не ожидаю. Пусть будет так, как будет.
— Вы слишком много делаете для человека, которого вообще не знаете, — сказала она.
— Вы все нашли? Спальни? Ванные комнаты? Полотенца? Вам нужно что-нибудь еще?
— Нет. У вас чудесный дом.
— Итак, у вас есть ключи и одежда для детей. Идите купите что-нибудь себе, хорошо поужинайте, примите ванну с пеной… Расслабьтесь. В шкафу в столовой есть ликер, если вы пьете. Обогревателем пока лучше не пользоваться. Видите, ваша черная полоса неудач сменилась белой! И, Крис… Я ни в коем случае не хочу обижать вас, но от вас пахнет как от мусорного ведра.
Глава 4
В одной сумке из магазина были три пары вельветовых брюк, три футболки, пижама, белье и носки и пара теннисных туфель — размер почти подходил — для Кайла. В другой сумке — вещи для Кэрри розового,
Она подозревала, что Майк скажет, будто нуждался в этом долгое, очень долгое время. Крис вспомнила, как он тушил пожар, его сосредоточенное лицо, по которому стекал пот вперемешку с копотью. Он казался таким сильным и мужественным и в то же время таким нежным. В его мягких зеленых глазах светились доброта и человечность. Казалось, он все делает от чистого сердца, а не потому, что этого требует разум или логика. Вбегать в горящий дом и спасать жизни — что же в этом разумного?
Ее вытащили из огня; едва ли можно себе представить более уязвимое положение, чем это. Он спас ее, вынес на себе. И сделал это мастерски.
Майк так быстро, так смело рассказал ей о том, что потерял семью; в его голосе не было ни небрежности, ни мелодраматичности, он рассказал все открыто. Предельно откровенный, но больше не испытывающий чувства боли. Простой мужчина, который изъяснялся напрямую; он предоставил им приют просто так, потому что все равно почти никогда не бывает дома, потому что дети еще слишком малы для такой неудачи и потому что приюты ужасны… еще и потому что у него когда-то была дочь. Это немного успокоило Крис; ее собственная боль еще не прошла, и она с нетерпением ждала того момента, когда сможет спокойно говорить о случившемся как о далеком прошлом, а не о настоящем.
«Давайте договоримся, Крис, ваша дочь напоминает мне мою…»
Майк убрал в гараж инструменты перед тем, как уехать, чтобы дети случайно не поранились. И спросил, не затруднит ли Крис оставлять ему записки на холодильнике, чтобы он знал, пошла ли она по делам, по работе или куда-нибудь еще. Он вовсе не собирался контролировать ее. Просто будет заезжать время от времени за своими вещами, и ему не хотелось, чтобы они натыкались друг на друга, путались друг у друга под ногами или еще как-нибудь смущали друг друга. Он также дал ей номер домашнего телефона своей матери и своего мобильного, по которому он сможет ответить, когда выезжает на место пожара. Крис казалось, будто ей дали все, включая место и уединение. Впрочем, он имел полное право задавать вопросы.
Крис рассказала ему по возможности мало о себе, поскольку история ее жизни была слишком запутанна и невероятна. Загадочная Крис, одинокая женщина со своими детьми и злобной собачонкой. Она составила свое мнение о нем на день.
Его глаза немного грустные, и причина известна. Сейчас у него нет усов, но на фотографии, которую она обнаружила, пытаясь найти телепрограмму, он был с густыми коричневыми усами. Его сфотографировали в футболке с эмблемой их центра в Сакраменто; он был моложе и менее умудрен жизненным опытом, его щеки — более впалыми, глаза — широко раскрыты, без морщинок. Он выглядел симпатичнее, но не привлекательнее. Вот таким был мужчина, в которого влюбилась Джоанн. Сильный, подтянутый, перспективный, молодой.