Осознание
Шрифт:
Мне приказали оставаться на месте. Катя не возвращалась очень долго. Я не сразу засек время, когда она ушла, но даже от той отметки прошло почти два часа. Была половина третьего ночи, когда она в сопровождении двух бойцов спецназа вошла обратно и сказала громко собравшимся:
– Мне нужно два программиста, один оператор, один электрик или инженер сопровождения оборудования. Кто электрики?
Поднялось несколько человек из которых Катя выбрала крепкого мужчину лет сорока и попросила подойти к ней. Программисты, мне почти незнакомые ребята из аналитического комплекса шестого
– Мне не нужны синтез физики.
– как-то зло и холодно сказала Катя и я откровенно на нее обиделся. Но операторы так и не находились и один из спецназовцев спросил у меня:
– Вы сможете работать на консоли ЭГМа?
– Смотря в какой оболочке ПО.
– сразу упомянул я.
– Если без принудительных оболочек пользователя или в стандартной министерской, то да. Выслушав что-то в наушнике спецназовец кивнул и сказал:
– Пойдете с нами.
Катя холодно посмотрела на бойца, но ничего не сказала и даже на меня не взглянула.
В лифте нам было тесно только из-за «обвеса» спецназовцев. Это издалека они кажутся все такими же людьми вблизи при ближайшем рассмотрении количество защиты на них поражало воображение. Как они в этом еще ходили было загадкой. Но они казалось ни подвижности не теряли ни сил таская на себе всю эту броню. Прямо в лифте мне вручили в руки консоль с мотком проводов и дали вводную:
– Эти … уничтожили дистанционное управление установкой. Вам придется подсоединиться напрямую к терминалу управления в лаборатории, он тоже непонятно в каком состоянии… и попробовать передать команды на нее.
– обращаясь к программистам спецназовец сказал: - А вы кровь из носу должны нам открыть проход к установке. Они стандартным образом сменили проходные пароли. Среди них видно опытные пользователи есть. Один программист задумался глядя поверх голов и спросил:
– Они не уничтожили пост контроля там?
– Нет. Иначе сработала бы автоматическая блокировка. Они заперли бы сами себя. Повторяю там опытный пользователь. И не один. Покивав программист сказал:
– Ну тогда не думаю, что сложности будут. У поста приоритетные права в управлении. А с тем что они могли наворотить там я думаю разберусь.
Второй программист ничего не говорил тоже серьезно задумавшись. Прибыв на восьмой этаж мы вышли из лифта прямо на автоматы готовящегося к операции спецназа.
Нас пропустили и мы плотной группой проследовали к транспортным платформам. Здесь тоже не меньше взвода спецназа кружком слушали своего командира и одного из полузнакомых мне сотрудников безопасности. Нас пропустили в поезд и после погрузки отряда повезли в темноту соседнего с нашим модуля.
Но довезти до станции нас не получилось. Поезд остановился в метрах пятистах от станции и раскрыл двери. Никто ничего не говорил, но я и так догадался что преступники разрушили монорельс.
Пока нас держали в слабоосвещенном туннеле, а спецназ занимал приемную платформу Катя изволила объясниться:
– Зря поехал. Я специально не хотела тебя брать.
– А почему?
– спросил
– Они уже идут к установке.
– сказала негромко она.
– Мы должны запустить ее и не дать им выйти на поверхность. Сжечь всех.
Я похолодел внутри. Вот почему она так разозлилась. Она просто не верила, что я смогу выполнить то что от меня требовалось.
Вскоре поступил сигнал двигаться на платформу и мы поторопились. Весь модуль лабораторий оказался пуст. Среди разрушенного оборудования и мебели лежали немногие тела дежурных сотрудников застигнутых здесь. Отсутствие запасных путей выхода на поверхность сыграло свою жуткую роль. Ни спрятаться ни забаррикадироваться здесь было невозможно даже в теории. Бандиты гоня перед собой заложниц просто перебили весь персонал вместе с охраной.
– Невероятно.
– толи возмущался, толи восхищался до этого молчащий программист.
– Угу.
– ответил я хотя никто и не нуждался в моих угуканьях. Все были подавлены увиденными разрушениями и изуродованными телами людей. Один из спецназовцев довольно четко произнес:
– Как настоящая террор группа идут. Словно всю жизнь учились.
Я почему-то решил что вот именно его нисколько не волновали погибшие люди. Его волновало только то, что с этим противником ему придется повоевать. И оценивая их «работу» он терял уверенность в своих силах.
Нас развели по нашим участкам работы. Программистов обоих отправили в пост контроля местный, а меня и Катю в помещение управления установкой. Оборудование и в самом деле было разрушено. Причем взрывами, насколько я мог судить по изрешеченной осколками мебели и аппаратуре. Катя подвела меня к настенным вычислительным модулям и открыв один из них сказала:
– Цепляйся здесь. Вроде живой.
Я за несколько минут подсоединил разъемы ЭГМы и задал вслепую команду проверки оборудования. Глядя на индикаторную панель я обратился к Кате и попросил:
– Мне бы мониторчик любой…
Катя и охранник не долго думая сняли со стены уцелевший телевизор проверив предварительно, что он оборудован нужными мне разъемами. Опустили его на пол рядом со мной и я подключив к нему разъем ЭГМы сел на корточки перед ним. Экран осветился и я вынужденно отполз чуть подальше, чтобы огромные буквы и цифры стали хоть чуть-чуть привычнее для восприятия. Катя стояла за моей спиной словно желая удостоверится, что я буду делать то, что нужно. Я наблюдал за проверкой компьютером самого себя и сказал Кате хотя она и сама видела:
– Нет связи с установкой. Из навесного оборудования только периферия ближняя видна. Покивав она обратилась к электрику которого спецназовец держал в дверях:
– Сейчас я вам схемы найду, по ним надо будет проверить коммуникации и найти разрыв. Спецназовец поднял руку и сказал:
– Мы знаем где разрыв. Сейчас программисты откроют двери и мы пройдем в туннель.
– Ему все равно понадобятся схемы для соединения.
– сказала Катя и вышла из помещения.
Через некоторое время она вернулась со стопкой больших толстенных и наверняка тяжелых книг и водрузив их на стол сказала: