Особо опасен
Шрифт:
– Зачем?
– Наверное, хотел заставить меня показать ему распечатки банковских счетов Бенсона, которые я затребовала.
– А что в распечатках? Там в самом деле есть, на что посмотреть?
– Еще бы! Миллионы отмытых баксов.
– Ни хрена себе!
– А то!
Дэн присвистнул:
– Вот это да! Миллионы, говоришь? Наверняка за наркотики, как ты полагаешь?
– Бернадетт тоже так сказала, и я с ней вполне согласна. Но это еще не все.
Дэн очень внимательно ее слушал. Мелани открыла рот, чтобы рассказать ему об отпечатках пальцев на канистре, и тут же прикусила язык. Как-то он слишком пристально смотрит… О Господи, у нее сегодня точно приступ паранойи! Однако в отличие от Ромми есть некоторые
– Так что там еще? – спросил Дэн. – Ты хотела что-то добавить?
– Ну… сбилась с мысли. – Не сказать, чтобы она и впрямь не доверяла Дэну, однако на всякий случай разумнее промолчать. – А ты что об этом думаешь? Странно, правда?
– Странно, что он хотел увидеть распечатки? Да нет, почему же? Похоже, они произведут настоящий переполох. Кроме того, Рамирес только тем и занимается, что сует свой нос куда не следует. И вообще, сдается мне, он просто идиот. Ты только посмотри, как он ведет себя с Бернадетт. Рубит сук, на котором сидит.
– В каком смысле? – поинтересовалась Мелани.
– В прямом. Если бы не она… У Рамиреса вечно все через задницу, его столько раз хотели выгнать, что я давно счет потерял.
– Да, я слышала.
– Его бы сто лет назад выставили, но как можно, пуэрториканец! А у нас политкорректность превыше всего. Чем Ромми и пользуется без зазрения совести.
– Ну-ну, полегче! Думай, что говоришь! – отозвалась Мелани. – Soy puertorriquena tambien, [33] или ты забыл?
33
Я тоже пуэрториканка (исп.).
– Дорогая, я вовсе не имел в виду тебя. Ты вообще самая умная из всех, кого я знаю. Именно поэтому такие придурки, как он, меня раздражают, ведь из-за них о таких, как ты, тоже плохо думают. – Дэн посмотрел на нее и рассмеялся. – Видела бы ты себя сейчас. У тебя на лице написано: «С каким идиотом я связалась!» Что поделать, политкорректностью я никогда не отличался, так что в приличное общество меня не пустят. Хотя, честное слово, я не расист.
Мелани тоже засмеялась. На него невозможно сердиться.
– Да уж, господин агент ФБР, расистские замашки у вас есть, но они только придают вам привлекательности.
– Вот такие мы, ирландские стражи порядка.
– Кстати, о стражах. Если ты здесь, то кто остался с Амандой в больнице?
– Рендл наконец появился.
– И где же его носило весь день? – поинтересовалась Мелани.
– Не знаю, не спрашивал. Наверное, разбирался с личными проблемами.
– А, понятно. Так что, поедем обратно в больницу? – Она посмотрела на часы – как же она соскучилась по Майе, да и Элси сидит там как на иголках. – Вообще-то уже поздновато.
– Да нет, не надо. Рендл обещал позвонить, если случится что-нибудь экстренное. Слушай, – Дэн на мгновение остановился, – а может, пойдем выпьем чего-нибудь?
– Выпьем? У нас времени нет на такие развлечения.
– Должен же я узнать поподробнее об этих банковских счетах, верно? Да и перекусить бы мне не помешало.
– Ты с ума сошел.
– Да ладно, мы недолго. Или у тебя есть предложения получше? – уговаривал Дэн.
Всего минуту назад Мелани убеждала себя, что не следует
– Я не могу. Если мы не едем обратно в больницу, то мне пора домой.
– Так давай заедем куда-нибудь по дороге, а потом я тебя отвезу. Всего на полчасика, не больше, честное слово. Я угощаю. Соглашайся.
Он ждал ответа затаив дыхание. Когда в последний раз кто-нибудь так отчаянно добивался ее общества? И добивался ли кто-нибудь вообще? Например, ее собственный муж? Мелани напомнила себе, почему ей следовало сказать Дэну «нет». Причин набиралось более чем достаточно.
– Хорошо, – выдохнула Мелани. О Господи, она еще пожалеет, что согласилась. – Только быстро.
Дэн расцвел.
– Как скажешь. Моя машина вон там.
Дэн решил поехать в паб на Второй авеню. Сидя в машине, Мелани всю дорогу нервничала и мучилась угрызениями совести за то, что согласилась поехать. Но раз уж согласилась, то нельзя же теперь попросить его отвезти ее домой. К тому же он бы очень расстроился. «Всего одна рюмочка, – сказала себе Мелани. – Что в этом плохого?»
Пока они искали парковку, Мелани с удивлением обнаружила, что впервые в этом районе, хотя и живет от него в пяти минутах ходьбы. В Нью-Йорке случаются такие забавные вещи. Пройдешь несколько кварталов в любом направлении, а кажется, будто попал на другой континент. С обеих сторон улицы еще с начала прошлого века стояли невысокие многоквартирные дома с ажурными пожарными лестницами. Между домами высились безликие многоэтажки из белого кирпича, построенные лет тридцать-сорок назад, после того как снесли эстакадную железную дорогу. Куда ни глянь, везде бары. Из более фешенебельных заведений выходили толпы банковских служащих – все моложе тридцати, мужчины в элегантных деловых костюмах, умело накрашенные женщины в юбках и на каблуках. Посреди этой оживленной суеты холостых мужчин и незамужних женщин несколько ирландских пабов, похожих как близнецы, упорно отказывались идти ко дну. Заброшенные и облупившиеся, с трилистниками на ободранных навесах и неоновой рекламой «Гиннесса» в грязных окнах, они приютились рядом с процветающими соседями. Дэн припарковал машину перед одним из таких пабов.
Внутри было пусто – только двое обветренных мужчин (судя по виду, портовые грузчики) метали дротики в мишень. Они взглянули на вошедших и равнодушно вернулись к игре. Запашок дезинфицирующего средства из туалетов смешивался с дрожжевым духом выдохшегося пива. Мелани села на табурет перед высоким деревянным столом, а Дэн направился к стойке. Она наблюдала за тем, как он шел: с грацией и уверенностью атлета. В нише притаился старый автоматический проигрыватель, и Дэн задержался возле него. Достал из кармана монетку и бросил в автомат. Фрэнк Синатра запел «I've Got You Under My Skin». Мелани слушала песню, наблюдая за тем, как Дэн возвращается с двумя кружками пенистого темно-коричневого «Гиннесса» и двумя пирожками с мясом.
– Давай я заплачу, – сказала она, протягивая руку к сумке.
– Ни в коем случае. Я же сказал, что угощаю. Кроме того, расплачивается всегда мужчина.
– Я знаю, что до пятницы ты на мели.
– Все равно не надо, – покраснел он. – Бармен – мой знакомый. Поэтому я и выбрал этот паб.
Мелани увидела, что он засмущался, и выругала себя за упоминание о деньгах. Она еще сама помнит те времена, когда в кармане бывало пусто.
– Ну ладно, тогда спасибо, – сказала Мелани, поднимая кружку. – Смотри-ка, а это что? На пене отпечаток трилистника.