Ошейник принца вампиров

Фэйтон Дарси

Почти смешно, что именно она спрашивала об этом, ведь не она задыхалась и не у неё дрожали мышцы.

— Я в порядке, — сказал он, осушив стакан, прежде чем притянуть её к себе. — Останься. Поспи со мной.

— Здесь? В твоей кровати? — спросила она с лёгкой насмешкой.

— В нашей кровати.

Перед глазами у него поплыли звёзды, когда Кира прижалась к нему. Её тепло и запах успокаивали. Их дыхание смешивалось, будто весь мир замер, пока он решал, разрушить ли этот момент и рассказать ей всё.

Он должен был. Кира заслуживала правды.

Но

она уже спала, её лицо было спокойным, доверчивым. Было бы жестоко разбудить её только ради того, чтобы причинить боль.

Он убрал прядь волос с её лица.

Скоро. Когда она проснётся.

Натаниэль не спал, медленно перебирая её тёмные волосы. Ему нравилось, как она улыбается во сне, как прижимается к нему. Как только она проснётся, он всё ей расскажет.

Он дремал урывками, но был слишком взволнован, чтобы уснуть по-настоящему.

Когда первые лучи рассвета коснулись верхушек берёз за окном, он поцеловал Киру в лоб.

Она довольно пробормотала, её улыбка стала шире, когда она перевернулась на спину, потянулась и прижалась ближе. Она тихо посапывала, выглядя удовлетворённой.

Внезапно её окутал яркий золотой свет, и он с изумлением наблюдал, как она начала превращаться.

Кира обратилась полностью, без остатка, и рядом с ним лежала волчица, нечто большее, чем просто зверь.

Его дыхание замерло.

Её шерсть была густой, полуночно чёрной. Мягкая, она щекотала его предплечье, покоящееся на её теле. Нос был прохладным и влажным под его ладонью, а длинные изогнутые клыки выступали из изящной морды даже при сомкнутых челюстях. Она могла быть лишь наполовину вампиром, но её зубы заставили бы устыдиться любого из них.

Каково было бы почувствовать их на своей шее?

Его тело откликнулось тихим покалыванием. Он хотел это узнать.

Кира что то пробормотала во сне, и кончики её девяти хвостов лениво дрогнули. Они не были пушистыми, как у легендарных девятихвостых, но от этого не становились менее впечатляющими. Каждый хвост напоминал хлыст, чёрный, блестящий, словно отполированная кожа. У основания они были мощными и жилистыми, а к концам сужались в тонкие острые линии, перекликаясь с её смертоносными когтями, скрытыми в шерсти.

Она была прекраснее, чем он мог вообразить.

Он и раньше знал, что она особенная, редкость. Наполовину девятихвостая волчица, наполовину вампир.

Некоторые называли таких гибридами, но это слово было слишком общим. Оно подходило для любого потомства волка и вампира, хотя подобные союзы почти не существовали. Его отец запретил их и часто повторял, что неважно, сколько волчиц ты берёшь, пока это ничего не значит.

Но с Кирой ничего не было случайным.

И теперь, встретив её, Натаниэль уже не смог бы

закрыть своё сердце, даже если бы попытался. Он лежал неподвижно, ощущая каждый её вдох.

Кира была истинным гибридом, соединением королевских линий. Дочь Королевы вампиров и чистокровного девятихвостого волка.

Она была сильнее его отца, сильнее Короля Хенрика.

Вот почему тот с такой одержимостью уничтожал волчью королевскую линию. Именно поэтому спустя годы он вдруг захотел заполучить такого волка для себя.

Натаниэль почувствовал, как её мышцы напряглись, и инстинктивно сжал её крепче. Он проглотил гнев, заставляя дыхание выровняться, отталкивая мысли об отце и возвращаясь к ней.

Она была самым прекрасным существом в мире.

Обе они.

Потому что в своей истинной форме она была не одна. Их было две, почти как отражение друг друга.

Одна раскинулась на спине, как и в человеческом облике, поджав лапы и открыв пушистый живот. Её губы слегка разошлись, будто в улыбке, обнажая длинные клыки.

Вторая свернулась между ним и Кирой. Её хвосты обвились вокруг них, защищая, образуя живое кольцо. Их гладкая, почти кожистая поверхность скользила по его коже.

Две поразительно красивые волчицы.

Мысль о том, что их должно было быть девять, отозвалась в нём тяжёлой болью. Один человек и девять волчьих сущностей.

Семь из них были убиты ещё детёнышами.

Две выжили.

Он знал. Он помнил.

Он был там.

Глядя на неё сейчас, на её истинную форму, Натаниэль поклялся сделать всё, чтобы стать тем, кто ей нужен, даже если им никогда не быть вместе.

Даже если она снова возненавидит его. Возможно, она и не переставала.

Но сначала правда. Та, которую она может не простить.

Кира шевельнулась, всё ещё во сне, и потянулась к нему, уткнувшись мордой в изгиб его шеи, минуя губы.

Воздух вышел из его груди.

Поцелуй это одно. Но это было куда глубже.

Для волка такой жест был намного интимнее, знаком доверия, почти брачным.

Он замер.

Она не просто чувствовала себя рядом с ним в безопасности. На каком-то глубинном уровне она выбрала его. Позволила себе быть настоящей и коснулась его мягко и доверчиво.

Его грудь болезненно сжалась.

Как мало я этого заслуживаю.

Он закрыл глаза, осторожно прижался к её шерсти и вдохнул её запах, крепче притягивая к себе, словно мог удержать этот момент.

Желая, чтобы всё было иначе.

Пусть он и не совершал половины тех ужасов, в которых его обвиняли, тайна, которую он скрывал от Киры, была страшнее их всех.

Рассветный свет разбудил Киру, и она напряглась, осознав, где находится. В объятиях Натаниэля. Здесь было тепло и безопасно, и какая-то часть её была готова остаться так же долго, как и он.