Ошейник принца вампиров

Фэйтон Дарси

В отличие от людей, которые могли зарабатывать себе на жизнь обычной работой, например земледелием, всем взрослым волкам роли назначал Совет вампиров. Большинство становились донорами и обязаны были каждую неделю являться в дома вампиров, чтобы кормить их. Иногда этим не ограничивалось, и от них требовали и других услуг.

Кира выдохнула через ноздри. Каждый день она была благодарна за то, что двум старым волкам удалось избежать этой участи и что ей самой до сих пор не пришлось пережить кормление вампиром.

Она задержалась ещё на мгновение, пытаясь представить

кровать, которая стояла там раньше. Одно из её немногих счастливых воспоминаний было о том, как она играла в прятки под простынями с Мэри и Байроном. Они подыгрывали ей, пока она выглядывала и хихикала, делая вид, что её невозможно найти. Это воспоминание она хранила особенно бережно, пряча его глубоко внутри, подальше от всего остального.

Собравшись, она вышла наружу.

Вампир ждал на заднем крыльце, глядя на любимый сад Байрона.

Её сердце сжалось.

Как он смеет стоять там так, будто владеет этим местом?

Она ненавидела его. Ненавидела его точёное лицо, его властное присутствие, хищную плавность движений, когда он повернулся к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но под этой маской чувствовалось что-то опасное, притягательное, и её тянуло к нему, как мотылька к огню.

Часть её всё ещё надеялась, что он снимет кляп. Челюсть ныла от напряжения, упираясь в него, и, несмотря на все усилия сдержаться, тонкая струйка слюны скользнула из уголка её рта. Она знала, что он это заметил.

— Приятно видеть тебя такой, — сказал он, и на его губах появилась лёгкая улыбка, — тихой.

Неважно.

Кира бросила на него самый яростный взгляд.

Ублюдок.

Вампир рассмеялся.

— Не смотри так оскорблённо. У меня есть и другие способы заставить тебя молчать.

Кира не хотела знать, какими были эти способы. Она последовала за ним к передней части дома, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Карета ждала их на просёлочной дороге. В неё была запряжена пара лошадей, чёрная шерсть которых блестела так же, как корпус кареты. Она испытала облегчение, увидев, что кучера нет.

По крайней мере, я буду одна во время поездки.

Это дало бы ей короткую передышку от светловолосого вампира, пока карета везла бы их сама. Она неохотно направилась к ней.

Он открыл дверцу и протянул руку, помогая подняться. Она демонстративно проигнорировала этот жест, приподняв бровь. Серьёзно? Теперь он решил играть в рыцаря?

С высоко поднятой головой Кира забралась внутрь и опустилась на мягкое сиденье. Она выдохнула через нос, и напряжение в плечах немного отпустило.

Сердце неприятно сжалось, когда вампир последовал за ней, устроился напротив и вытянул длинные ноги.

Он заметил её выражение лица и спокойно пояснил:

— Карета зачарована. Она поедет сама.

Она продолжала молча смотреть на него, и он усмехнулся:

— Нам не обязательно разговаривать.

Кира отвернулась к окну, молча злясь на него и на кляп, который не давал ей высказать всё, что она о нём думает.

Ублюдок.

Натаниэль

не был уверен, чего ожидал, но точно не этого. Он бросил один взгляд на её простую крестьянскую одежду и спокойную манеру держаться и решил, что дело почти сделано. Меньше всего он ожидал, что она укусит его. И не мог не признать, что это его впечатлило.

Он смотрел на Киру, а она упрямо глядела в окно, даже не пытаясь встретиться с ним взглядом, пока карета грохотала по просёлочной дороге.

Он не мог отвести глаз. Она была не просто красивой, в ней чувствовалось что-то большее, почти как стихия, и это притягивало его. У большинства волков кожа была смуглой, но у Киры она была темнее, словно тёплая бронза, будто светящаяся даже в полумраке кареты. Густые каштановые волосы мягкими волнами ложились на плечи, а янтарные глаза притягивали взгляд, в них вспыхивали золотые искры, в которых легко было потеряться. Те редкие моменты, когда она всё же смотрела на него, были резкими, цепкими, почти втягивали его внутрь, несмотря на явное презрение.

Он не мог винить её. У неё были все причины ненавидеть его и ему подобных. Но эта поездка давала шанс присмотреться друг к другу, и для этого слова были не нужны. У него было множество вопросов, но пока ему хватало наблюдать.

До того как он заткнул ей рот кляпом, её полные губы складывались в упрямую, почти детскую обиду. Он не знал, было ли это проявлением неповиновения или просто её привычным выражением, но в этом было что-то странно притягательное.

Теперь её губы были напряжены вокруг шарового кляпа. Он не мог подобрать слов, чтобы описать, что с ним происходило, когда он смотрел на этот рот, занятый и раскрытый, и блеск слюны на её подбородке отзывался в нём жаром.

Он был не менее уязвим, чем Кира.

Если бы только она знала.

Его тянуло проверить, насколько далеко он сможет её подтолкнуть. Она явно не из тех, кто легко подчиняется, и это его цепляло. Мысль заставить её перегнуться через его колени отзывалась в нём жаром, но риск был слишком велик. Кира была из тех, кто сначала кусает, а потом думает.

Нет, сейчас не время поддаваться этому. Он чувствовал, что за её свирепостью скрываются страх и растерянность, а с испуганным зверем нужно обращаться твёрдо.

Судя по тому, как быстро она подчинилась, ошейник и кляп сработали, но со временем их действие ослабнет. Она всё ещё была в шоке, и это неудивительно после того, как он застал её врасплох в собственном доме. Почти нечестно. В следующий раз она не дастся так легко.

Кира бросила на него полный обиды взгляд и снова отвернулась к окну. Ей явно не понравилось, что он смеётся.

— Не смотри так оскорблённо, — усмехнулся он. — У меня есть и другие способы заставить тебя молчать.

Например, заполнить твой рот моим членом.