Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Паника захлестнула её, когда она потеряла способность говорить и даже нормально дышать. Она попыталась закричать, но её слова были невнятными.
Внезапно в доме стало тихо. Единственным звуком было хриплое дыхание Киры, вынужденной дышать через нос, и стук крови в её ушах.
Что, блять, только что произошло?
Шаровой кляп тяжело давил на её язык, заставляя её губы растягиваться вокруг него. Сама мысль о том, как она выглядит в нём, вызывала у неё ненависть.
Тем временем этот ублюдок
Медленно она подняла взгляд, чтобы встретиться с его взглядом.
Он смотрел в ответ спокойно, слегка наклонив голову, словно оценивая её реакцию. Его равнодушие лишь усиливало её унижение.
— Вот так, — произнёс он, проводя большим пальцем по её щеке, — разве теперь не лучше?
Пошёл ты нахуй! — попыталась крикнуть она, но не могла говорить. Кляп лишил её последнего контроля.
— Вы собираетесь вести себя прилично?
Кире удалось освободить руку, и она попыталась нанести удар по его лицу, но промахнулась.
— Не заставляйте меня связать вам ещё и руки.
Она вздрогнула, когда он потянулся коснуться её лица, но его пальцы были мягкими, скользили вдоль тонких ремешков, отходящих от кляпа и врезающихся в её щёки.
Она скривилась и отвернула голову, отказываясь смотреть на него. Это было единственное, над чем она всё ещё имела контроль.
Он тихо усмехнулся.
Она ждала, что он отпустит её, но секунды тянулись, и её презрение к нему росло тем сильнее, чем дольше его тело оставалось прижатым к ней.
Он был высоким и стройным, и даже сквозь рубашку она чувствовала его тёплый, твёрдый торс там, где он прижимал её грудь.
Она ошибочно полагала, что вампиры хладнокровны, и считала, что он именно такой.
Её взгляд метнулся к его рту. Его губы были приоткрыты в едва заметной улыбке, и кончики клыков были видны.
Определённо вампир.
С потрясённым вздохом она осознала твёрдую упругость, прижимающуюся к верхней части её бедра. Тошнота подступила к ней при мысли о том, что вампир был возбуждён. Ему нравилось делать это с ней, и это было отвратительно.
— Знаете… вы не то, чего я ожидал, — пробормотал он, его прикосновение скользнуло вдоль линии её челюсти обратно к щеке.
Кира сглотнула.
И вы тоже.
Она ожидала грубого громилу… а не этого элегантно одетого джентльмена, который с лёгкостью сочетал жестокость и манеры. Она не знала, что о нём думать.
Он был красив так же, как сон до того, как превращается в кошмар, зловещий и затянутый тьмой.
— Совсем не то, чего я ожидал, — повторил он, продолжая ласкать её лицо. — Но скоро вы будете подчиняться, как и все остальные. Вы будете сидеть и ждать… и пить из миски с водой. Вы даже будете приносить предметы.
Без предупреждения он отпустил её и отошёл, оставив у стены с кляпом во рту, дрожащую.
— Идите в свою комнату и собирайтесь, — сказал он лениво. —
Глаза Киры затуманились слезами, когда она скрылась в своей спальне и с грохотом захлопнула дверь. Её руки сразу же потянулись к ошейнику, отчаянно пытаясь расстегнуть пряжки, но кожа была туго натянута, а её пальцы были влажными и соскальзывали со сложных ремешков.
Всё идёт не так.
Ошейник был унижением, к которому она не была готова. Для оборотня это было высшей степенью позора. Он лишал её человеческого достоинства, показывая, что для него она не более чем собака.
Вампиры могли сделать с волком многое. Мэри и Байрон лишь намекали на это, рассказывая ровно столько, сколько считали нужным, не вдаваясь в детали. Но Кира слышала достаточно слухов в деревне, чтобы представить остальное. И всё же она надеялась избежать этого. Быть закованной в ошейник казалось ей худшим из всего.
Она поймала своё отражение в зеркале и с трудом сдержала рыдание. Женщина, смотревшая на неё, выглядела сломленной. Это было так чуждо тому, как она себя видела, что она поспешно вытерла глаза. Она не даст вампиру увидеть, как она ломается.
Мэри и Байрон предупреждали её, что вампиры жестоки. Этот проник в неё слишком быстро, будто пролез под кожу, и она боялась, что он уже оставил след, от которого не избавиться.
Она была готова сражаться, готова сопротивляться. Но ничто не подготовило её к нему. И к ошейнику, затянутому у неё на горле.
Это был не просто вампир. Он был чудовищем.
Кляп был большим и неудобным, распирал рот Киры. Из-за него дыхание сбивалось, становилось тяжёлым и неровным, и ей приходилось усилием воли сдерживать поднимающуюся панику.
Вампир сказал, что это займёт пять минут, но, по её ощущениям, прошло уже не меньше десяти. К её облегчению, он не ворвался в комнату. И всё же заставлять его ждать было опасно. Если это было лишь первое наказание, она не хотела узнавать, что будет дальше.
Постепенно её сердце начало биться ровнее, дыхание выровнялось, и вместе с этим к ней вернулась ясность мыслей. Всё в порядке.
Со мной всё в порядке.
Если смотреть трезво, ничего особенного не произошло. Вампир не причинил ей вреда, а то, что он оказался невыносимым придурком, вовсе не стало неожиданностью. Если уж на то пошло, всё шло по плану: она вела себя как добыча, а он заглотил наживку, не подозревая, что перед ним хищник, затаившийся в ожидании. И всё же самое трудное было сдерживаться, не дать себе обратиться в истинную форму.