Осень
Шрифт:
«А девчонок на базе много, кто-нибудь да утешит», — всплыли в памяти слова отца, сказанные каких-то полтора часа назад.
«Вот я подонок».
Икари остановился и залепил себе крепкую пощечину.
— Хватит убиваться, — эти слова подкрепил легкий подзатыльник. — Ты же так не убьешься.
— Майор? — обернувшись, спросил он.
— А ты кого ожидал увидеть? — ухмыльнулась женщина, поправив красный, — майор Мисато Кацураги собственной персоной. И вы, капитан, уже десять минут как должны быть у меня в кабинете и получать разнос за разнос, устроенный мне командующим
— Извините, — опустив голову, пробубнил Синдзи.
— Хе, выше голову, — женщина тоненьким пальчиком уперлась в лоб паренька и приподняла его голову. — О, уже и губу где-то успел разбить. Ну что ты за пилот такой непутевый, а? Ребенок, ей богу.
— Извините.
— Ты неисправим, — покачала головой Мисато, — пошли уже. А то сам вымок, теперь я еще тут раскисаю.
Все рабочие кабинеты были выполнены в общем стиле, но у Мисато, в отличие от командующего Икари, жалюзи всегда полностью раскрыты. Хотя в такой день, как этот, вид из окна лишь навевал тоску: серая унылость нагло пыталась проникнуть внутрь.
Но в целом этот кабинет дышал жизнью: радио глухо трещало на подоконнике, в кофеварке кипятился живительный черный напиток, а весь стол занимали толстенные папки с документами. Хаотичное расположение этих самых папок и всеобщая аура безобразия довершали образ майорского логова.
Протолкнув внутрь почему-то замершего у входа Синдзи, Мисато неспешно прошлась по кабинету. Выключив радио и налив себе чашечку кофе, она уселась на свое место и с улыбкой посмотрела на подчиненного.
— Короче, Аску мы искать пока не можем. И ближайшие два-три дня не сможем даже тебя отправить на ее поиски, потому что нас будет драть комиссия больших начальников.
Икари тяжело вздохнул, признавая правоту женщины.
— Поэтому наша задача на сегодня — подготовится к этой комиссии, спасти задницу твоего папочки от ушлых инспекторов и надеяться, что на радостях он выпустит Еву-01 одну в зону отчуждения.
У Синдзи медленно округлились глаза, и он посмотрел на Мисато, как на сумасшедшую. Женщина с наслаждением порасстегивала верхние пуговицы на мундире и ухмыльнулась, заметив выражение лица подопечного.
— А ты как хотел? Аска тот еще фрукт, и так им и надо, этим отщепенцам, что решили взять ее в плен. Но вытаскивать ее нужно. Поэтому я добьюсь того, чтобы единственный борт для действий в засранной непонятной хренью атмосфере не отсиживался на базе, а искал уникального человека, способного пилотировать вот такие вот уникальные борта. И пусть даже какие-то голожопые макаки умудряются сбивать Ев из не пойми чего… Хотя я, конечно, ставлю на «Ружье Лонгиния»…
Кацураги отчаянно несло. Она вертела в руках карандаш, глядя сквозь своего подчиненного: майор продумывала детали.
— Майор…
— Да. Заткнись и слушай Икари, — оборвала парня женщина. — Сейчас ты идешь к себе, высыпаешься, одеваешь нормальную офицерскую форму, и завтра в восемь утра, как штык, прибываешь в ангар с Евой-01. Ясно?
— Эээ… Да.
— Не слышу!
— Так точно, майор Кацураги, — вытянувшись по струнке, выпалил Синдзи.
— Вот, хороший мальчик. А теперь — кругом,
С удовольствием глядя, как мокрая курица выполнила приказ, Мистао отхлебнула черную жидкость из стакана.
— Тьфу. Гадость-то какая.
Каменистая тропка не норовила сжевать обувь, как раскисшая лесная, но зато была ужасно склизкой. Да, в чаще каждый шаг давался тяжело — там надо было буквально отвоевывать ботинок у чавкающего болота, но здесь… Аска едва шла. Раздолбанные аварийным выходом из системы мозги так и не стали на место, все тело ломило, по лицу текла грязь, и нечем убрать спутанные мокрые волосы с глаз, а самое скверное состояло в том, что ее — Сорью Аску Ленгли, капитана войск NERV, пилота уникального боевой единицы, ее, ее…
«Меня сбили и взяли в плен. Какая-то тварь».
«Тварь» шла позади и внимательно следила за промокшей девушкой. Аска почти чувствовала этот взгляд из-за маски — грубой, кустарной маски, за которой скрывается лицо повстанца. Взгляд был острым и неприятным, как будто нож между лопатками застрял. Нет, не нож — дротик, как для дартса. «И ведь наверняка же она какая-то дрянь. Из быдла, почти наверняка — из территорий отчуждения». Сорью оступалась на камнях, встряхивала головой, сгоняя с ресниц капли, и шла вперед. Ярость и потеря контроля над собой уже проходили, и капитану NERV пора браться за ум, решила она.
«Орать, привлекая к себе внимание?»
Аска задумалась. Стоит попробовать, самый верный вариант. И лучше побыстрее, пока есть шанс, что свои неподалеку. Тепловые сенсоры в дождь вообще сбоят, а уж в горах — вообще скверно все, а вот звуковые могут и выстрелить.
— Эй, ты!
«Вот так, Аска, сначала негромко. Разведем ее на разговор».
Сзади никто не отозвался, удара не последовало — можно безнаказанно повысить голос. Главное следить, чтобы оставаться громче, чем шум дождя. И всего-то.
— Эй, ты слышишь?
— Да.
«Ну что за голос?» Ответ почти потонул в шипении ливня — такой же холодный и противный для слуха.
— Нас найдут, ты поняла?
Молчание, хлюпанье под ногами. Аска, набирая воздух для продолжения, вдохнула каплю, закашлялась — и ее сразу же скрутило. В голове стреляло, мелькали какие-то образы — вроде фрагменты боевой карты, показатели давления в камерах накопления заряда… Натужно кашляя, Сорью остановилась, переживая обрывки образов умирающей машины.
«Сука, не знаю, как ты это сделала, — думала рыжая, выворачиваясь наизнанку, — но ты мне заплатишь…»
Очередной приступ прервал сильный удар повыше лопаток. Аска шлепнулась на камни, с трудом избежав встречи носа с землей. Она лежала, рассматривая ноздреватый булыжник, с лица стекало, а в голове с воем билась бессильная ярость.
«Да пошла она! Да пусть как хочет!»
Сорью едва соображала: в голове все умирала и умирала подбитая машина, ее саму скрутили, как ребенка, и самое хреновое — она сама виновата. Сама. Поняв это, Аска вдруг успокоилась, и даже в голове прояснилось слегка. Она хотела потребовать, чтобы ей помогли подняться, когда враг всем телом навалился на нее сверху.