Осада. Часть 2

Садов Сергей Александрович

Глава 8

Лат в самом мрачном настроении сидел у костра и разглядывал что-то вдали. Сейчас к нему даже Вальд боялся подойти. Всё пошло не так. Нет, то, что штурм провалится, было понятно даже не самым разумным людям, эта атака была своеобразной костью непримиримым, тем, кто продолжал составлять ему оппозицию, которые только делают вид, что смирились. И Лат собирался извлечь из этой атаки свои выгоды, наконец покончив с наиболее одиозными оппозиционерами, с которыми по тем или иным причинам нельзя было расправиться открыто. Но этот чертов

флаг спутал весь идеально составленный план. Штурм начался раньше, чем нужно, основной удар пошел не туда, где он сосредоточил своих людей, и в первой волне оказались совсем не те люди, которые должны были. По факту удалось убрать только двоих из семнадцати, далеко не самых влиятельных и важных. Причем один из этих двоих самостоятельно нарвался на вражеский болт, без всякого участия его людей.

Остальные… Остальные теперь настороже и смотрят волком. Будь у них хоть малейшее доказательство, они бы уже обвинили его во всех грехах. Так что молчат, но молчат отнюдь не дружелюбно, звериным чутьем понимая, что что-то происходит, но не понимают пока что. И потому теперь опасно что-либо предпринимать против них, если не сделать всё быстро и одновременно… как и задумывалось. Но они, может, и дуболомы, но не идиоты, больше так не подставятся.

Еще и потери, которые оказались необычайно высокими… Хотя, конечно, предсказуемо, вывесили свой флаг, догадываясь, как на него отреагируют гарлы, и сосредоточили на том участке стены самые боеспособные силы. Скорее всего, потому и ему удалось довольно легко забраться на стену и даже какое-то время удерживать её. Только толку с этого?

Рядом присел Осмон. Лат злобно покосился на того, но старик легко этот взгляд проигнорировал. Взял палку и расшевелил угли в костре.

— Пока мы играем по чужим правилам нам не победить, — заметил Осмон философски.

— Когда подвезем осадные машины, тогда и посмотрим, какие тут правила, — буркнул Лат.

Осмон кивнул.

— Даже если мы возьмем город, то это будет стоить нам такой крови, что победа будет мало отличаться от поражения. Это даже самые упертые поняли после утреннего штурма. Какая-то польза от этого штурма есть… Полагаю, потому ты и дал добро на него крикунам.

Лат отвечать не стал на очевидные вещи. Он вообще не любил риторических вопросов. Но Осмон ответа и не ждал, продолжил сам:

— Но всё пошло не так, как планировалось… Вместо легкого шлепка мы получили знатную оплеуху.

— К чему ты ведешь, старик? — Лат уже с трудом сдерживался. Будь это не Осмон, уже давно бы прогнал бы нежданного собеседника. Повезло бы ему, если бы вообще живым убрался бы.

— Пока их воля крепка, — старик указал на город, — мы не победим.

Лат скривился.

— Опять ты про герцогскую дочь. Послушай, старик, даже если ты прав, ты понимаешь, что после мы приобретем в лице герцога смертельного врага?

— Причем тут дочь герцога? — искренне изумился Осмон. — Её гибель от наших рук скорее сплотит всех в желании отомстить.

— Не ты ли говорил недавно о том, что нам нужна её смерть? — Лат настолько изумился таким противоречием в словах Осмона, что даже про свои невеселые мысли забыл.

— Говорил, —

не стал отрицать Осмон. — Только это надо было делать раньше. Но как раз тогда, когда это нужно было сделать, никто из нас её не оценил по достоинству.

Лат фыркнул.

— Идиотизм. Ты серьезно? Значимость маленькой девочки в обороне города? Осмон, ты себя слышишь?

Осмон хмыкнул, поднялся.

— Нет, конечно. Так, старческое брюзжание. Не бери в голову.

Лат проводил удаляющегося старика взглядом и снова вернулся к своим мыслям. Потому не видел, как к старику присоединился Вальд.

— И зачем ты его дразнишь? — поинтересовался Вальд. — Ты прекрасно знаешь, что он тебя не послушает.

— Вы все недооцениваете значение символов, — пожал плечами Осмон. — Хотя, казалось бы, утром был пример. Один символ, и весь ваш план с Латом рухнул.

Вальд пристально посмотрел на Осмона, но тот остался невозмутим. Вот и пойми, знал он о их плане по устранению радикальной оппозиции или просто так сказал. Хотя это же Осмон, когда он говорил просто так?

— Старик, ты можешь без своих загадок хоть раз? — раздраженно спросил Вальд.

— Вальд, подумай, почему твой план сорвался? Только не говори про Картена, у него власти не хватило бы что-то сделать. Так почему? Что такое случилось? Я вот размышляю уже давно и нахожу только один ответ.

— Ты серьезно? — невольно повторил вопрос Лата Вальд.

— Ни герцог, ни его сын Картена слушать бы не стали — они бы действовали сами, — словно размышляя, продолжал говорить Осмон. — Кто же его мог послушать? Кто-то, кто обладал достаточной властью, чтобы прислушаться к его словам и начать претворять его план в жизнь. Кто-то, кто обладал властью приказывать всему герцогству…

Чем больше говорил Осмон, тем больше хмурился Вальд. Осмон же вдруг замолчал и остро глянул на Вальда, из голоса пропала задумчивость.

— Дочери герцога не нужно быть героем, воином или кем-то еще. Ей даже не нужно быть сильно умной. Ей достаточно было послушать других и своей властью превратить их идеи в план.

Вальд открыл рот… Закрыл…

— Да бред же… Кто бы её слушать стал?

— Конечно, — усмехнулся Осмон. — Её бы у нас ведь даже не посчитали бы человеком, не так ли? Какой щелчок по носу, да? Один маленький незначительный камешек… Порой меня поражают игры богов, Вальд.

— И что теперь?

— Ничего. Я указываю проблему, но не предлагаю решение. Просто нужно учитывать, что сейчас нам противостоит именно Картен, за спиной которого маячит та самая девчонка. Вспоминай, что ты знаешь о нём, и строй свои планы исходя из этого.

А вот это уже звучало разумно, и Вальд задумался.

— Картен, может, и умный, но он тоже не командовал большими силами, — заметил он.

— А он сейчас и не командует ничем, кроме тех людей, что в городе. И там же еще капитан гвардии сидит.

— Вот, кстати, Осмон, как капитан-то согласился на командование Картена?

— Кто командует, ты или Лат?

— Хм… — Вальд хотел было уже ответить, а потом понял настоящую суть вопроса. Задумался. — Лат, — наконец заявил он. — Но планы мои.