Орудья мрака
Шрифт:
— Прошу меня извинить, — проговорила она. — Мне нужно обсудить обед с госпожой Хэткот.
Девушка покинула комнату так быстро, что Краудер едва успел поклониться, а Харриет, нахмурившись, проводила ее взглядом.
— Проклятие! Я ее огорчила. Порой я бываю очень черствой сестрой. Но, видите ли, ей всего восемнадцать, и она слишком чопорна для такого юного возраста.
Ничего не ответив, Краудер продолжал смотреть на госпожу Уэстерман поверх края своей очень изящной чашки.
— Я все еще пытаюсь решить, что нужно делать дальше, господин Краудер, и попытка бедняжки Рейчел проявить вежливость раздражила меня.
Краудер счел нужным не высказываться по поводу нрава Харриет и вместо этого достаточно мягко осведомился:
— И к какому же заключению вы пришли, госпожа Уэстерман?
Подняв глаза, она посмотрела в противоположный угол комнаты.
— Я начну говорить о том, что, по моему мнению, сейчас произойдет, а вас попрошу остановить меня, если какое-либо из соображений покажется вам ошибочным. — Краудер кивнул. — Что ж, хорошо. Для начала к нам прибудет сквайр и сообщит, что он вызвал коронера, а тот завтра днем будет ожидать нас вместе с присяжными в «Медведе и короне». Он поинтересуется нашим мнением и позволит нам осмотреть тело, чтобы найти другие указания на то, кем может быть этот человек и зачем он сюда прибыл, а также для того, чтобы убедиться: у нашего безвестного друга нога не повреждена так же, как у Александра. — Харриет загибала по одному пальцу, заканчивая очередной пункт своей речи. — Мы не обнаружим ничего определенного, чем можно было бы дополнить уже известные нам сведения. Завтра коронер, как благовоспитанный господин, выслушает нас, а присяжные сделают вывод, что этот неизвестный был убит другими неизвестными по неизвестному же поводу, и станут молиться Богу о спасении его грешной души. В лучшем случае кто-нибудь видел, как он приехал из Лондона, а оттуда, как известно, приходят все беды и пороки. Посему нам придется заключить, что гибель следовала за ним по пятам из самого города, на том дело и решится. Если не считать того, что день или два за вами последят: вдруг вы вздумаете откопать тело и провести над ним свои безбожные опыты?
Краудер улыбнулся.
— Так оно и будет.
Некоторое время они молчали.
— Как вы думаете, господин Краудер, он действительно зашел в эти леса случайно?
Вопрос был задан беспечным тоном, однако, отвечая, анатом безотрывно глядел на Харриет.
— Нет. Я полагаю, он пошел туда, чтобы повстречаться с кем-то, и этот кто-то или другой человек, знавший о встрече, напал на нашего незнакомца и убил его.
— А если иметь в виду место встречи?..
— А если иметь в виду место встречи, он собирался повидаться с кем-то из поместья Торнли или из Кейвли-Парка. Полагаю, вы считаете так же, но сомневаюсь, что вы подозреваете кого-то из своих домочадцев. Однако это не особенно помогает нам понять, как все происходило на самом деле.
Поднявшись, госпожа Уэстерман подошла к застекленным дверям, выходившим на лужайки, которые располагались у боковой стены дома.
— Возможно, мы с супругом повели себя немного наивно, приобретя это поместье. Непросто управлять хозяйством такого размера и блюсти его интересы в отсутствие главы семейства. Сначала я занималась этим ради своих супруга и сына. — Улыбнувшись, Харриет резко повернулась к анатому. — У меня есть еще и дочь — ей всего шесть месяцев от роду. Ее зовут Энн. Она родилась в тот самый день, когда ее отец отбыл в Вест-Индию. — Черты госпожи Уэстерман разгладились, когда она заговорила о детях. Краудер приготовился к более подробной беседе об их уникальных способностях и отличительных чертах, однако Харриет сменила тему. — Вероятно, будь на то моя воля, я даже сейчас отказалась бы от поместья, но я способна быть упрямой, господин Краудер. Теперь здесь мой дом, и городок стал мне родным, однако замок Торнли возвышается надо всем этим, словно огромный черный ворон. В их доме что-то не так. Там есть что-то нечистое и гнилое. Я в этом убеждена.
Отставив свою чашку в сторону, анатом с некоторой усталостью поглядел на хозяйку дома.
— И, смею сказать, убеждены в этом уже некоторое время, — добавил он, — а теперь у вас появилось моральное право, полученное после обнаружения трупа на ваших землях, эту самую гниль разоблачить. Для разнообразия, чтобы отвлечься от управления поместьем. Ах да, и если вспомнить, как вы совсем недавно рассказывали о притаившемся в своих владениях семействе Торнли, я не могу позволить вам сравнивать его всего лишь с парящим над округой
Судя по виду Харриет, она удивилась.
— Я рада, что позвала вас, господин Краудер. Вы очень искренны.
— Вы вытащили меня из постели до полудня, продемонстрировали ужасающую непочтительность к местным лордам и по меньшей мере один раз выругались в моем присутствии. Вряд ли вы ожидали, что я стану утруждать себя обычными проявлениями вежливости.
Харриет поглядела на гостя, но он не смягчил свои слова ни тенью улыбки.
— Так даже лучше, — отозвалась госпожа Уэстерман с выражением куда более довольным, чем ожидал Краудер. — И, возможно, вы правы относительно моей метафоры. Я всегда питала слабость к драконам, хотя никогда не стала бы очернять их сравнением с Торнли. Когда мною снова овладеет тяга к ораторству, я смогу назвать замок Торнли зловредным паучьим гнездом. — На этот раз Краудер позволил себе слегка улыбнуться. Она посмотрела ему прямо в лицо. — А разве вы не испытываете подобного любопытства? Не желаете узнать, по какой причине погиб этот человек и от чьей руки? Те нити, что вы собрали в роще… Полагаю, они означают, что задачка вас заинтересовала?
Вздохнув, анатом заерзал на стуле.
— Это не игра в шарады, мадам. Здесь вы не сможете, отгадав загадку, получить в ответ аплодисменты учтивых зрителей. Вам придется задавать дерзкие вопросы, и, какими бы справедливыми ни оказались причины вашего любопытства, вас вряд ли за него поблагодарят. Множество добропорядочных господ и дам отказались идти по этой дорожке, и, возможно, вам, поразмыслив, стоит последовать их примеру. Как правило, во время работы я сообщаюсь только с мертвецами, потому что они могут рассказать гораздо больше правды, и с ними куда интересней, чем с живыми. Уже много лет я предпочитаю мертвую собаку колоде карт. Вероятно, я помог бы разорить ваше паучье, драконье или воронье гнездо, но поступил бы так с позиций силы, — бесстрастно продолжал Краудер, заставив изумленную Харриет усмехнуться. — Мне нечего терять.
— А что терять мне? Вы имеете в виду мою репутацию? Всем давно известно, что я порой бываю излишне откровенна, но, впрочем, да, я, возможно, еще немного подпорчу свое реноме, занявшись этим делом. Так тому и быть. Я должна делать то, что считаю нужным, чтобы без стыда смотреть в глаза своим домашним. Ваша помощь была бы для меня бесценна. Хотя я не знаю, как попросить вас о ней. Возможно, вам нечего терять, но и выгоду из этого вы едва ли извлечете. Я не обольщаюсь и не считаю, будто вы предлагаете свои услуги лишь потому, что вам приятно мое общество.
— Возможно, именно так и нужно считать. — Брови Харриет поползли вверх. — Нет, мадам, у меня не было ни малейшего намерения флиртовать с вами. Просто несколько раньше вы говорили об опасностях уединенности, которая может привести к искаженным суждениям. — Он с грустью посмотрел вниз, разглядывая узор на ковре под своими туфлями. — Боюсь, я выбрал неверный путь в своей нынешней работе, так что вы не оторвали меня ни от каких важных дел. А из моего труда вы знаете, что порой я не отказываю себе в любопытстве, если дело касается отметин, оставленных убийством. Нынче у меня нет занятия лучше, и я, пожалуй, помогу вам погубить себя.
— Что бы ни побудило вас к этому, я все равно вам признательна.
Дверь открылась, и в комнату вошла служанка.
— Мэм, сквайр прибыл.
— Очень хорошо, Дидона.
Влетев в салон, сквайр с такой явной радостью заулыбался Харриет, что мощь его восторга, казалось, отбросила в сторону изящную фигуру Краудера.
Сквайр Бриджес оказался хорошо сложенным мужчиной, лет на десять старше Краудера, и его невозможно было принять ни за кого иного, только за старорежимного английского джентльмена из провинции. Он был обладателем красноватого лица и талии солидного объема, что говорило о нем, как о человеке, который с удовольствием предается неистовым празднествам и шумным обедам. Его персона и правда казалась слишком солидной и массивной для спокойной атмосферы, царившей в салоне, так что создавалось впечатление, будто она напирает на стены и раздвигает мебель, пытаясь внести в помещение как можно больше доброжелательности. Глядя на Бриджеса, Краудер немедленно ощутил усталость.