Орнамент с черепами

Иванова Татьяна Всеволодовна

 А в зале, между тем, усилился гул голосов. Люди возмущенно обсуждали произошедшее.

 "Да мы тут на них горбатимся, а они с нами, как со скотом!"

 "Сами с жиру бесятся, а простому народу каждую монетку жалеют!"

 - О чем только наши власти думают?!
– наконец, обретя дар речи, сказала дикеофора.
– Разве можно так раздражать людей накануне нашествия врагов?
– она резко замолчала. Не стала говорить вслух, что именно среди меотийцев, веками считавшими, что все они равны перед Богом, такое обращение с простыми людьми особенно недопустимо. Какие-нибудь степняки

посчитали бы подобное пренебрежение нормальным, меотийцы так не посчитают.

 - Вы даже не представляете, как вы правы, Эситея, - еле слышно сказала Тениза.
– Все запросто может кончиться резней в тылу у защитников города.

 - Ладно, - решительно сообщила дикеофора, беря под руку больную поденщицу.
– Одно я вижу во всем этом хорошее. Вы пойдете со мной, я вам помогу, как смогу. Не стоит вам здесь сегодня находиться. Вашим детям, верите? нужнее всего живая мать.

Глава двенадцатая

 На следующий день ответственная дикеофора отправилась в Новый город. Следовало все же довести до сведения Астайнара умозаключения Тиндара Элессина. Делать этого не хотелось. Эситея сомневалась, что недавний жених Герейны Верриль выслушает до конца хотя бы одну фразу о своей бывшей возлюбленной. Но действительность превзошла все ее ожидания.

 Отыскать Астайнара удалось быстро, он сам заметил Эситею на центральной улице Нового города и подошел ее поприветствовать. Дикеофора с неясной тревогой отметила какой-то исследовательский интерес во взгляде его синих глаз.

 - Приветствую вас, господин Астайнар.

 Она только было подняла руки и согнула колено, церемонно приседая в традиционном приветствии, как тот перехватил ее ладонь и крутанул так, что девушка, не удержав равновесие, пошатнулась и упала спиной на поддержавшего ее дартаная. Он тут же крепко прижал к ее к себе одной рукой и быстро внес в полуоткрытую дверь. Другой рукой Астайнар предусмотрительно закрыл Эситее рот. Она, не подумав, забилась, пытаясь вырваться, но из захвата такой силы вырваться было невозможно. Пришлось затихнуть, решив для себя, что если еще хоть раз она увидит в глазах Астайнара такой же исследовательский интерес, как две минуты назад, то, не приветствуя его, побежит прочь как можно быстрее.

 Они стояли в полутемном помещении. Из-за плотной занавеси раздавались голоса.

 - Все девушки смотрели на меня. И тогда я великолепным движением выхватил меч, - рассказывал Ронтар Кейстен.
– У меня исключительный меч. В свое время я посоветовал Равлину разбить полученную мной в наследство старинную статуэтку из чугуна в мелкую крошку и использовать ее для ковки...

 - Ох, не бреши, Ронт, чтобы такой оружейник как Равлин не знал о крошке из чугуна! А ты ему посоветовал! Брось. Рассказывай лучше о дочке протектора. У тебя о бабах как-то красочнее получается.

 - Ты можешь не верить, но многие испытали на своей шкуре исключительные качества моего меча.

 - Не кипятись ты, Ронт. Естественно, Равлин плохой меч не выкует. Тем более если ты не пожалел старинной чугунной статуэтки.

 - У меча еще заточка особенная, если хочешь знать. Посмотри. Видишь с одной стороны край не прямой, а выгнутый.

 Послышался характерный край

извлекаемого из ножен меча. Астайнар тоже невольно заинтересовался, даже немного ослабил захват, которым удерживал Эситею.

 - Смотрите, парни. У Ронта действительно меч по-особенному заточен. Ух, какая сталь.

 - Да кто же спорит, что меч славный. Просто нечего брехать, что обучал Равлина ковать.

 - Не обучал, не надо передергивать. Однако Равлин, в отличие от вас, неучей и завистников, всегда прислушивается к моим великолепным советам и...

 Но дружный хохот прервал холодную отповедь Кейстена. Астайнар тоже хмыкнул, все равно, в реве, от которого качнулась занавеска, хмыканье начальника гарнизона никто бы не расслышал. А Эситее было не смешно. Она стояла и злилась сама на себя, на ту, юную девушку, которая глупо и слепо влюбилась в Ронтара. А теперь стоит тут и мучается от боли, потому что сердцу, видите ли, не прикажешь.

 - Ох, и умеешь же ты, Ронт, народ развеселить, даже до слез проняло. Рассказывай теперь о своих бабах.

 Астайнар перестал веселиться и снова крепко прижал к себе девушку, зажимая ей рот.

 - Чего тут рассказывать? Ждем. Но готовьте, парни, монеты. Я на Герейне не женюсь.

 - А на дочке протектора? Будем биться об заклад на что-нибудь?

 Наступила тишина. Дочка протектора замерла за занавесом, начиная медленно, но верно ненавидеть удерживающего ее в этом месте Астайнара.

 - На Эссиль?
– тихо переспросил Кейстен.
– Девушек надо понимать, парни. Я не буду настойчивым, не буду спешить. Пусть она сравнит всех, кого знает, со мной...

 - Ты хотел сказать, Ронт, с "великолепным мной"...

 И снова от дружного хохота качнулась занавеска.

 - Вы слышали, там жрать дают! Или вы не слышали?!

 Голоса быстро затихли вдали. Астайнар ослабил хватку. Эситея почувствовала, что в ее душе разбилось что-то очень важное. И, злясь на спровоцировавшего болезненное прозрение дартаная, она обернулась к нему лицом. Схватила за плечи, дотянулась до уха и, уже не заботясь о последствиях, прошептала.

 - Лекарь, осмотревший Герейну после памятного вам посещения спальни короля, сказал, что те порезы она не могла нанести сама себе.

 Стальную хватку пальцев Эр'Солеада девушка почувствовала, еще не договорив фразу до конца. Она зашипела от боли, но со злостью закончила.

 - Во всех древних зданиях меотийцев есть тайные ходы.

 Астайнар сжал пальцы еще сильнее.

 "Сейчас хрустнут кости", - отрешенно подумала дикеофора. Несмотря на злость, Астина стало жаль. Он молчал. В темноте выражения глаз разглядеть не удавалось.

 - Отпустите, - наконец, взмолилась Эситея.

 Пальцы сразу разжались. Дартанай, уронив руки, прислонился к стене.

 - Эссиль, подождите, - после нескольких долгих минут молчания тихо и потрясенно сказал он на своем родном языке.
– Вы хотите сказать, что в спальне был еще кто-то, кроме короля и ...нее?

 - Да.

 Эр'Солеад еще помолчал, глядя себе под ноги, все так же прислонясь плечом к стене. Потом резко вскинул голову.

 - Просто песня! А почему меотийцы нам не передали плана тайных ходов королевского дворца? Это подло!