Орленев

Мацкин Александр Петрович

сились на нас и резко устремились вперед. Кто-то из актеров

крикнул: «Догов надо перегнать!» Мы прибавили шагу. Подпи¬

равшие сзади этого не ожидали, и от рывка пирамида рухнула и

вещи полетели на мостовую в разные стороны». На оживленном

лондонском перекрестке на несколько минут замерло движение:

странствующая труппа собирала свои пожитки. Следующая оста¬

новка была на набережной Темзы у каких-то обелисков. Голод¬

ные актеры — они

не ели почти сутки — заметили торговца жаре¬

ными каштанами и набросились на дешевую еду. Орленев, увидев

эти жующие рты, испугался и закричал: «Погодите, хватит ли

у вас денег?» Деньги были у Орлова, и он расплатился с торгов¬

цем. Четыре часа продолжалось это путешествие по городу. Зато

театр их порадовал, он оказался вместительным, трехъярусным,

с хорошо оборудованной сценой. Орленев осмотрелся, повеселел,

пустился в пляс и сразу начал репетиции. Он торопился, первый

лондонский спектакль был назначен на 21 января.

По московскому или даже берлинскому счету спектакль этот

прошел вяло, без бурных выражений чувств, и актеры были сму¬

щены отношением аудитории к их искусству, но местные старо¬

жилы, как, например, корреспондент «Русских ведомостей» и

«Русского богатства» Дионео, объяснили гастролерам, что по лон¬

донским нормам им оказали теплый прием. На следующий день

газеты напечатали статьи, зарисовки мизансцен и актеров в ро¬

лях, причем хвалили вместе с Орленевым всю труппу. Тон

«Дейли ныос» был настолько воодушевленный, что журнал «Те¬

атр и искусство» с присущим ему злоязычием заметил: «Надо,

очевидно, ехать в Лондон, чтобы выутюжить шляпу и получить

патент на гениальность» 7. Успех русских не вызывал сомнений,

но от тяжкой нужды они не избавились и в Лондоне. Больше по¬

ловины их доходов забирала дирекция по условиям контракта, ос¬

тальные деньги оседали в кассе, которую они доверили случай¬

ным людям. Чисто художественная сторона этих гастролей, тоже

продолжавшихся полтора месяца, ничем не была примечательна

и с годами стерлась в памяти Орленева. Гораздо больший след

в его жизни оставили лондонские встречи.

До конца дней он вспоминал свое знакомство с П. А. Кропот¬

киным, поселившимся в Англии еще в восьмидесятые годы. На

спектакли русских актеров их знаменитый соотечественник

прийти не мог, он болел. Но в своем доме в предместье Лондона

принял их радушно, беседа длилась три часа. Он расспрашивал

их о России и сам много о ней говорил; вот его слова, записан¬

ные Вронским: «Революция продвигается там быстрым ходом.

Конечно,

вы читали, что там на днях убили Сергея, дни Рома¬

новых сочтены, республика в России, конечно, будет, но лет через

сорок, слишком отсталая страна». В сроках Кропоткин сильно

ошибся и, вернувшись семидесятипятилетним стариком в 1917 году

в Россию, стал непосредственным свидетелем событий Октябрь¬

ской революции.

На Орленева встреча с Кропоткиным произвела очень боль¬

шое впечатление. Его жизнь, окруженная легендой, его дерзкий

побег из тюремной больницы, его путешествия и географические

открытия, его превращение из высокородного князя в вождя и

теоретика русского анархизма, его книги — все это никак не вя¬

залось со скромным обликом немолодого человека среднего роста,

с седой головой и открытым симпатичным лицом. Орленев еще

раз подумал о том, о чем думал уже много раз,— величию духа не

нужна театральная импозантность, оно не требует величия

осанки, и много лет спустя, готовя книгу воспоминаний, записал

в черновиках в своей экстатической манере: «К Кропоткину!

У него было сердце, умевшее сочувствовать страданию,— он все

свои заработки разделял с болезненной застенчивостью, он и боль¬

ной казался смелым и отважным; от его рассказов бросало

в дрожь нервную, охватывал какой-то ужас. Я задыхался от вол¬

нения» 8. Узнав, что Орленев едет в Америку, Кропоткин напра¬

вил его к своим тамошним друзьям, чтобы они помогли ему на

первых порах гастролей.

Другой русский эмигрант, с которым Орленев встретился

в Лондоне,— В. Г. Чертков, последователь, близкий друг и душе¬

приказчик Толстого; в дневниках Льва Николаевича под датой

6 апреля 1884 года есть о нем такая запись: «Он удивительно од-

ноцентренен со мною». Одноцентренен — это значит всепоглощен,

проникнут, сосредоточенно-отзывчив. За свои выступления в за¬

щиту духоборов Чертков был выслан в Англию, где прожил дол¬

гие годы, не теряя связи с Россией. Выступления русской драма¬

тической труппы в Лондоне его, естественно, заинтересовали, и

он побывал на одном спектакле, познакомился с Орленевым и

пригласил к себе в Брайтон. Павел Николаевич знал, кто такой

Чертков, охотно принял его предложение и вместе с двумя акте¬

рами поехал в «толстовский скит». Сохранилась фотография, на

которой сняты все четверо; она опубликована в книге Орленева.

Сохранилась и его запись в черновиках этой книги: «У Черткова