Орел в песках
Шрифт:
Макрон продолжал улыбаться, и Катон в конце концов сдался:
— Ладно. Я заинтересовался. Сделай одолжение, объясни свой блестящий план!
Раздался громкий стук в дверь, и Катон, досадливо покачав головой, крикнул:
— Войдите!
Дверь распахнулась. Вошел один из писарей Скрофы, встал смирно и отсалютовал Макрону.
— Префект ждет тебя в штаб-квартире немедленно.
Центурионы обменялись взглядами, и Макрон ответил:
— Хорошо. Придем, как только центурион Катон закончит одеваться.
— Командир! —
— Ты позвал. А дальше я сам разберусь. Иди.
— Да, командир. — Писарь отсалютовал и повернулся к выходу.
Катон посмотрел на Макрона:
— В чем дело?
— Думаю, Скрофа хочет разобраться с разногласиями, возникшими у нас с центурионом Постумом во время патрулирования.
Катон не смог скрыть раздражения:
— Прекрасно. Опять драка?
— Вроде того. Постум очень хотел сравнять счет, как только вернемся в форт. Видимо, решил действовать по официальным каналам. Пожалуй, ты мне понадобишься как свидетель.
Префект Скрофа был не один, когда Макрон и Катон появились в его кабинете. Постум стоял позади и чуть сбоку от командира. Оба повернулись навстречу вошедшим.
— Давно пора, — резко сказал Скрофа. — А что здесь делает центурион Катон? Я его не звал.
— Я попросил его, — ответил Макрон. — Мы явились, как только получили сообщение.
Скрофа несколько мгновений смотрел на Макрона:
— Пока я префект Второй Иллирийской, я старший в форте. Так что ты подчиняешься мне, центурион Макрон.
— Это справедливо, командир. — Макрон наклонил голову. — То есть пока ты префект.
Скрофа поджал губы, пытаясь справиться с приступом гнева, вызванного ответом Макрона. Потом глубоко вздохнул и продолжил:
— Очень хорошо. Я думаю, мы прекрасно друг друга поняли. Но я бы на твоем месте не торопился заменять меня. Еще какое-то время.
Постум кашлянул.
— Командир, я уверен, что центурион Макрон прекрасно знает порядок. Может, мы займемся действительно важными делами?
— Что? — Скрофа раздраженно взглянул на подчиненного. — Впрочем, ладно. — Он снова повернулся к Макрону и, собравшись, заговорил более официальным тоном: — Центурион Постум подал официальную жалобу о твоем поведении в связи с тем, что имело место во время патрулирования.
Макрон не удержался от короткой улыбки в ответ на напыщенный слог префекта и тяжеловесные формулировки.
— Что смешного, центурион?
— Ничего, командир.
— Что ж, ты ударил центуриона Постума в присутствии его солдат, а потом захватил командование и приказал атаковать каких-то арабов, препятствовавших продвижению каравана.
— Препятствовавших продвижению… — Макрон не удержался от смеха. — Отличный подбор слов, центурион Постум. Если хочешь сказать, что я принял командование твоими солдатами, чтобы спасти караван от грабителей, потому что ты этого не сделал, — тогда да, я согласен с твоим заявлением.
Постум,
— Слова неважны. Дело в том, что я был законным начальником этих солдат, а ты узурпировал мою власть.
— Потому что ты не справился со своими законными обязанностями. — Макрон ткнул в Постума пальцем. — Ты бы сидел на заднице и позволил грабителям уничтожить караван.
— Это несущественно для обвинений, которые я выдвинул против тебя.
— Несущественно? — Макрон рассмеялся. — Именно по этой причине мне пришлось принять командование.
— А избиение коллеги-офицера? — вмешался Скрофа, нависнув над столом. — Это как? Ты отрицаешь?
— Нет. И я сделал бы это снова, — отрезал Макрон. — И не зря. В общем, если действительно хотите попробовать, я с радостью предстану перед настоящим военным трибуналом в Риме. Мое право — требовать этого, вы прекрасно знаете. Итак, префект, желаешь продолжать эту глупость?
Скрофа мгновение разглядывал Макрона, потом расслабленно откинулся на спинку кресла и выдавил улыбку.
— Вряд ли это необходимо, центурион Макрон. Я просто хотел уведомить тебя о дисциплинарных обвинениях, которые могут быть тебе предъявлены. Правильно или нет, но ты допустил серьезные нарушения военного кодекса, и в моей власти отдать тебя под трибунал. При желании я мог бы провести его в сокращенной форме, здесь в форте.
— Мог бы, — согласился Макрон. — Но и я мог бы настаивать на своем праве подать прошение императору на слушание в Риме. Думаю, мы оба понимаем, как может все обернуться, учитывая, что за дела тут творятся.
Это был тупик, и всем это было ясно. Все молчали, затем Скрофа снова заговорил в прежней умиротворяющей манере:
— В этом нет необходимости, центурион. Давай согласимся, что ты вел себя неподобающе, и ты пообещаешь не допускать впредь подобных нарушений военного кодекса. В конце концов, мы же не хотим, чтобы ты принял командование когортой, имея за плечами неприятные разногласия, так? — Скрофа улыбнулся. — Далее, я могу понять, что ты, возможно, видишь вещи не так, как мы. Ты и центурион Катон недавно появились в провинции и не привыкли к тому, как здесь делаются дела. Думаю, центурион Постум согласится, что чересчур бесцеремонно пытался познакомить тебя с мероприятиями в отношении караванов, проходящих по землям, которые охраняет Вторая Иллирийская.
— Это мягко говоря, командир.
Скрофа весело рассмеялся и облизал губы.
— Могу заверить тебя, в этом нет ничего необычного. Так поступают все подразделения на этой границе.
— У меня иные представления, командир, — вмешался Катон. — Мне сказали, что такие… э… ваши мероприятия начались только после появления в форте центуриона Постума.
— Это какая-то ошибка, — объяснил Постум. — Я исправил положение дел в интересах офицеров когорты.
— Естественно, — улыбнулся Макрон. — Все ради других, центурион Постум.