Орден во всю спину 2
Шрифт:
Хромов поднял глаза, чуть усмехнулся:
– Так и было. В какой-то момент всё стало слишком опасно. Потому решил, что проще отойти в сторону, не привлекая внимания, и дождаться основных войск. Так бы сохранил свою личность в тайне и вернулся сюда позже – безопасно.
Косой, слушая, понял: Хромов действительно планировал отказаться. Но что-то изменилось.
Станислав затянул последний шов, откинулся и, посмотрев в огонь костра, продолжил:
– Теперь всё иначе. Вернуться в крепость – значит подписать себе приговор. Вы сами видели, как они обращаются
Лагерь замер. Сухие ветки в костре тихо трещали, в ночном воздухе тянуло сыростью и дымом. Где-то вдалеке протянул жалобный вой одиночного зверя. У всех было два пути: либо остаться с Хромовым и нырнуть в неизвестность северо-востока, либо уйти на северо-запад – в сторону крепости.
Долго никто не говорил.
Тишину первой нарушила Ярослава Журавлёва. Её голос был ровен, но в нём чувствовалась сталь:
– Я пойду с тобой. Здесь слишком опасно, а самый надёжный способ выжить — держаться рядом с таким, как ты.
Косой усмехнулся про себя. Это было, пожалуй, самое разумное, что она произнесла за всё время их пути.
Но что-то в её тоне не давало покоя. Он чувствовал – она врёт. Настоящая её цель, наверняка, лежала именно в сердце этих гор.
Чем дольше Ярослав наблюдал за Журавлёвой, тем сильнее его грызло подозрение: может, и она сама – из тех, кто прячет за спиной куда больше, чем готова показать.
Глава 13
Решение Журавлёвой последовать за Хромовым в горы Урала ошеломило всех. Никто и подумать не мог, что первой, кто нарушит напряжённое молчание, окажется именно она. Тихий, но уверенный голос девушки разрезал вязкую тишину лагеря так же, как острый нож рассекал толстую корку черствого хлеба. В её словах была простая и безупречная логика: здесь слишком опасно, слишком много хищных зверей, ловушек и тайн. Но рядом со сверхом они имели хотя бы тень надежды выжить.
Воздух был густой и пах гарью от догоравших в костре сосновых веток; где-то вдалеке, за линией тёмных кряжей, ухала сова. В эту минуту каждый ощущал на себе давящий груз выбора: шагнуть ли в неизвестность вслед за Хромовым или свернуть к более безопасной, но не менее рискованной дороге в Крепость 333.
Если бы они пошли без защиты того, кто обладал нечеловеческой силой и знанием тайн этих мест, дорога могла обернуться гибелью. Даже если бы никто из них не рискнул лезть в глубины Урала, путь до Крепости всё равно был бы усеян опасностями.
Повисла короткая, но тяжёлая пауза. В темноте слышно было, как трещат сучья в костре и как у кого-то дрожит дыхание – то ли от холода, то ли от страха. И вдруг – глухой голос:
– Я с вами.
Словно камень упал в тихое озеро, эти слова вызвали волну.
– Я тоже пойду, – отозвался другой.
И вот уже словно прорвало плотину: один за другим люди начали высказываться, и постепенно стало ясно – никто не хочет оставаться в стороне. Никто из них
Косой наблюдал за всем этим молча, стараясь уловить интонации, взгляды, скрытые колебания. Ему казалось, что слова Ярославы – это не просто импульс осторожной девушки, а заранее обдуманное решение. В её тоне было что-то скрытое, что-то, что насторожило его. Она ведь хотела попасть изначально именно в глубины Урала….
Когда общее настроение уже качнулось в сторону похода за Хромовым, к нему тихо, почти неслышно, склонилась Любовь Синявина. Её шёпот коснулся уха, как лёгкое дуновение ветра:
– Ты тоже идёшь?
Ярослав вздрогнул. В её голосе прозвучала странная нотка – не простое любопытство, не забота. Что-то иное, почти вызывающее.
Он нахмурился, взглянул на неё, стараясь понять, к чему она клонит.
– Почему ты меня спрашиваешь? – тихо отозвался он, чувствуя, как внутри всё сильнее нарастает тревога.
Словно весь лагерь в этот миг замер, вслушиваясь в дыхание ночи и в решения, которые вот-вот будут приняты. Впереди их ждали горы, и каждый понимал – назад дороги уже не будет.
– Я пойду туда, куда решишь ты, – тихо, почти доверительно произнесла Любовь Синявина, и её голос прозвучал в ночи особенно мягко, будто тронутая ветром осенняя трава.
Косой на мгновение опешил. Его словно ударило лёгким током – неожиданность этих слов была слишком явной.
– Сестрёнка, мы ведь толком и не знакомы, – нахмурившись, отозвался он, – так зачем делаешь вид, будто мы близкие люди?
Он нарочито проигнорировал её, отвернувшись, будто стряхнул с плеча липкое ощущение чего-то чужого и навязчивого. Словно между ними в этот миг возникла невидимая, но ощутимая стена. Вместо ответа Ярослав шагнул ближе к Хромову:
– Я тоже пойду с тобой.
И как только это было сказано, небо вспыхнуло: где-то вдалеке, за туманными хребтами Урала, прорезал темень яркий свет, холодный и ослепительный, будто прорезь в небесах приоткрылась на миг. Люди вскинули головы, сердца у многих дрогнули.
Хромов чуть прищурился, взглядом отмечая всполохи.
– Отдыхать, быстро! – приказал он хрипловато, но властно. – Раз решили идти за мной – значит, слушаете только меня. На рассвете выходим. А если кто-то решит дерзить и ломать строй, – поверьте на слово, душевной добротой блистать не буду. Щадить никого не стану.
Он отправил солдат за ветками, и вскоре скрипели сучья, ломаемые грубо и торопливо. На сырой земле пахло смолой, сосновой хвоей и дымом костра. Вскоре из свежесрубленных жердей соорудили простые носилки.
Один из раненых, тот самый, кому сломали рёбра ударом ноги, ещё мог, скрипя зубами, идти сам. Но второй, проткнутый в бою тенью, валялся без сил, его едва держали на руках.
Хромов, вопреки ожиданиям многих, решил взять его с собой. Машины все оставили позади, когда неожиданно вымахал перед ними густой лес. Таскать тяжёлого мужчину в таких условиях – дополнительное бремя. И всё же он не бросил.