Опыт любви
Шрифт:
— Просто он вообразил, что имеет на меня права… Это беда большинства мужчин.
— Намек понял, — усмехнулся Честер.
— Я вовсе не тебя имела в виду! — спохватилась Стефани, проклиная свой Язык.
— Не лги! К тому же ты совершенно права. Признаюсь честно, у меня весь вечер одно на уме… В этом фундаментальная разница между мужской и женской психологией.
Стефани оставалось лишь делать вид, что у нее на уме нечто совершенно иное.
За ужином в ресторане между ними воцарилось такое дивное взаимопонимание, такая восхитительная непринужденность, что она совершенно расслабилась. Блюда
Освещенное неярким светом лампы с темно-желтым абажуром, лицо Сэквилла казалось изваянным из бронзы, а широкие плечи заслоняли для Стефани весь остальной мир. Повинуясь внезапному порыву, она протянула руку и дотронулась до смуглой ладони, лежащей на белоснежной скатерти, а потом принялась изучать ее словно заправская гадалка.
— У тебя замечательная линия жизни, — объявила она, проводя по ней розовым ноготком. — Такая четкая, такая длинная…
— Ты часто гадаешь по руке?
— Только когда чувствую биополе человека. У тебя мощнейшая аура.
— Может, пора сменить одеколон? — улыбнулся Честер, не отнимая у нее руки. — А что еще ты видишь?
— Разумеется, тебя ждет успех. И так будет на протяжении всей твоей жизни…
— А как насчет личных дел?
Мужественно взглянув прямо ему в глаза, Стефани произнесла:
— Видишь ли, хиромант-любитель не должен брать на себя слишком многого.
— Ах, как плохо! Только я заинтересовался всерьез — и вот на тебе! — Честер нежно сжал ее тонкие пальцы.
Никогда, никогда еще не были они ближе, с изумлением думала Стефани, даже когда страсть лишала обоих рассудка. Всем существом своим отозвалась она на это ласковое прикосновение. Да, этот человек стал ей близок, но оставался загадкой… А кто она для него? Единственная и неповторимая женщина или очередная Айрин?..
Они ушли из ресторана в половине одиннадцатого. Вопреки ожиданиям Стефани, Честер назвал таксисту не домашний адрес, а приказал ехать в ночной клуб.
Народу там собралось великое множество. Но, похоже, их ждали: за длинным столом было только два свободных места, несомненно предназначенных для них. Среди гостей Стефани тотчас узнала многих, с кем познакомилась в доме у Тревисов. Заметив Голди, скривилась, изображая улыбку. Разумеется, раз уж костюмированный бал в поместье не состоялся, наивно было бы предполагать, что эта стерва согласится сидеть у камина рядом с супругом.
Впрочем, Голди явно не огорчила перемена планов на Новый год. Ослепительная в черном бархатном платье, она удостоила Стефани мимолетного кивка и тотчас взяла в оборот Честера.
Стефани глядела на вальсирующую пару — красивую, надо признаться, — и ее подозрения превращались в уверенность. В их движениях было нечто неуловимо интимное. Нежные руки Голди обвивали шею мужчины, лицо было доверчиво запрокинуто, зовущий алый рот полуоткрыт.
Когда Марк пригласил ее на танец, Стефани поначалу хотела отказаться, но разумного предлога не нашла. Марк тоже прижимал ее к себе, но вовсе не из каких-то тайных побуждений, а просто потому, что в зале было мало места. Словом, он вел себя в тысячу раз целомудреннее,
— Я искренне рад, что мы снова встретились. На Рождество Честер места себе не находил — я никогда не видел его таким. Он отчаянно по вам тосковал.
Сердце Стефани едва не остановилось.
— Он сам вам об этом сказал?
— Не было надобности. Я знаю Честера, как самого себя.
— Однако сейчас он вовсе не умирает от тоски! — Произнеся эти слова, Стефани тотчас закусила губу и попыталась хоть как-то спасти положение: — Не обращайте внимания… У страха глаза велики.
— Ваши опасения не беспочвенны, — с ледяным спокойствием произнес Марк. — Жена не скрывает от меня своего отношения к Честеру.
— Тогда почему…
— Ей нужен был мой титул, а мне — она. Голди необходима мне и сейчас.
— Но разве вас не волнует, что она… неравнодушна к Честеру?
— Я беспокоился бы, если бы подозревал, что между ними что-то есть.
— Хотите сказать, что доверяете им обоим?
— Я доверяю Честеру.
Стефани искоса бросила взгляд на танцующих в стороне Голди и Честера, с неудовольствием отметив, что их объятия нисколько не ослабели.
— Не принимайте этого близко к сердцу, — участливо посоветовал Марк, верно истолковав выражение лица своей партнерши. — Очень нелегко оттолкнуть от себя женщину, которая этого не желает… Во всех смыслах нелегко.
— Особенно если не желаешь этого сам!
— Таков закон жизни. Редкий мужчина устоит перед соблазном обнять прекрасную женщину. Я сам не исключение.
— О, вы умеете польстить!
— Этот вовсе не лесть. На вас приятно смотреть, а обнимать еще приятнее. К тому же вы еще и умны. Если Честер отпустит вас, то он полный кретин!
Тут музыка смолкла, избавив Стефани от необходимости отвечать. А собственно, что можно было сказать?
Марк проводил свою даму к столу и усадил. А Честер в это время шепнул что-то на ушко Голди, отчего алые губки женщины тронула кокетливая улыбка. Ах, как бы хотелось Стефани разделить уверенность Марка!
Упустить шанс оказаться в постели с женщиной столь обольстительной, как Голди? Какой мужчина откажет себе в таком удовольствии, особенно если учесть, как охотно красотка сама пойдет на это!
Что до Марка, то как мог этот умный и тонкий человек жениться на женщине, прекрасно зная, что она его не любит? Господи, неужели голос плоти у всех без исключения мужчин заглушает голос разума?
Когда чуть позже Честер пригласил ее на танец, Стефани повела себя скованно — слишком свежо в памяти было воспоминание об увиденном.
— Я что-то не так сделал! — поинтересовался Честер.
— Нет! Просто тут слишком жарко, чтобы тискаться!
— Что-о? Тискаться? — Он вдруг развеселился. — Этого слова я вот уже лет десять ни от кого не слышал!
— Значит, я старомодна! — Стефани окончательно утратила самообладание. — Впрочем, это лучше, чем вести себя словно течная сука!
Зардевшись от стыда за свою несдержанность, она совершенно растерялась, когда Честер затрясся от беззвучного смеха.
— Правильно! Так меня! Не сдерживайся! — наконец сказал он, обнимая Стефани еще крепче и заглядывая в ее полные слез глаза. — Однако твои выражения слегка меня смутили…