Опыт любви
Шрифт:
Кристэл волей-неволей пришлось уступить.
— Что ж, весьма разумно. Однако жаль…
Повинуясь внезапно нахлынувшему чувству, Стефани нежно поцеловала актрису в щеку.
— Счастливого вам праздника и спасибо за подарок! — сказала она, имея в виду красивый сверток, преподнесенный ей Кристэл.
— И вам того же, дорогая. Но помните: не разворачивайте его до самого Рождества!
— Обещаю! — улыбнулась Стефани.
Она была уже одета и ждала в холле, когда подъехало заказанное такси. Машина прибыла даже раньше
Взяв чемодан, она направилась к дверям — и сердце ее едва не остановилось: на пороге возник Честер. В коротком пальто из верблюжьей шерсти поверх строгого костюма, с кейсом в руке.
— Все-таки успел, — слегка запыхавшись, проговорил он. — Я сам отвезу тебя на вокзал.
— Но такси уже здесь! — воскликнула Стефани.
Вместо ответа Честер направился к только что подъехавшей машине, на ходу доставая из кармана деньги. Затем банкнота перекочевала из одних рук в другие, и машина отъехала.
— Давай чемодан. Положу его в багажник, — скомандовал Честер, возвратившись. — Сколько у нас времени до отхода поезда?
— Час… — растерянно пробормотала Стефани, не зная, что и думать. — Послушай, тебе не следует…
— Еще как следует. Ради этого я прервал важную деловую встречу.
— Весьма польщена!
— И не без оснований, — ответил Честер без тени юмора. — Ты сядешь в машину или нет?
В конце концов, выбор невелик, решила Стефани.
Оживленное движение на дороге требовало от водителя предельного внимания, поэтому Честер все время молчал, а по лицу его трудно было догадаться, о чем он думает.
Когда они припарковали машину, поезд уже стоял у платформы. Невзирая на отчаянные протесты Стефани, Честер пренебрег услугами носильщика и сам отнес ее вещи в вагон.
И тут губы его презрительно скривились, когда он увидел битком набитый вагон третьего класса — даже мусор со столов еще не был убран.
— В таком свинарнике ты никуда не поедешь! — объявил он.
— У меня хоть место есть в отличие от многих других, — пожала плечами Стефани.
Честер только плотнее сжал губы, взял ее под руку и едва ли не силком вытащил из вагона.
— Давай сюда билет! Я обменяю.
— На это уже нет времени! — испугалась Стефани. — Поезд отходит через несколько минут, я вполне могу…
Достав деньги, Честер отсчитал несколько купюр и сунул в руку Стефани.
— Расплатишься прямо с проводником!
На них уже во всю глазели, и Стефани сочла за благо подчиниться.
— Когда вернусь, рассчитаемся, — глядя на него в упор, сухо произнесла она.
Серые глаза Честера сверкнули.
— Буду с нетерпением ждать!..
У вагона первого класса он привлек ее к себе. Стефани приказала себе держаться, но губы его были так горячи, что она ответила на поцелуй.
— Так-то лучше, — сказал Честер, пристально глядя в ее запрокинутое лицо, словно желая запомнить его на всю жизнь. — Это не конец, Стефани. Нам с тобой предстоит еще долгий путь… И, достав из кармана пиджака продолговатый сверток, вложил в ее дрожащую руку. — Не открывай раньше времени!
Прежде
8
Вид из окна спальни открывался прелестный — ни дать ни взять рождественская открытка: заснеженные холмы, пушистые от инея деревья. Сонная Стефани улыбнулась, вспомнив, как скучала в городе по этим просторам…
Затем, памятуя просьбу Честера, достала сверток из ящика тумбочки, надорвала красивую, красную с золотом бумагу — и ахнула. На ладони у нее лежал изящный футляр из темно-синей кожи. Стефани не сразу открыла его, чего-то страшась…
Но вот ее взгляду предстали изящные часики из белого золота. Даже не видя клейма известной фирмы, можно было понять, что изысканная вещица стоит немалых денег. Нет, я не могу это принять, в смятении подумала Стефани. Неужели Честер хочет меня купить? Ах, как похоже на него…
Не вынимая часы из футляра, Стефани торопливо завернула подарок в бумагу и засунула назад в ящик. Несомненно, магазин примет их назад, ведь Честер Сэквилл из числа уважаемых клиентов. Сколько же раз он уже покупал там прелестные украшения для своих подруг!..
Надев синие эластичные брюки и голубой свитер из тонкой шерсти, Стефани сошла вниз, чтобы убрать остатки вчерашнего пиршества. Когда появилась мать, она уже накрыла на стол, а на плите аппетитно скворчали ломтики бекона.
— Отец отказывается вставать. Слегка… гмм… перевеселился вчера, — сказала мать. — Ах, как же я рада, что нынче не моя очередь стряпать праздничный обед!
По давней семейной традиции мать Стефани и две ее сестры по очереди готовили угощение для всей семьи в первый день Рождества. Обычно за столом собиралась уйма народу, и в прошлом году Стефани смертельно устала, поэтому вполне разделяла настроение матери.
— Пожалуй, мы успеем в церковь на десятичасовую службу, — заметила она, заливая яичной смесью поджаренные кусочки бекона.
— Мы-то успеем, а вот отец определенно с нами не пойдет. — Магда Росс надела фартук, и дочь залюбовалась все еще необыкновенно стройной фигурой матери. — А из церкви мы отправимся прямиком к Мэгги. Отец придет прямо туда, если, конечно, к тому времени протрезвеет. Ох, не следовало ему так увлекаться виски!
— Да ведь он выпил всего пару порций, — улыбнулась Стефани. — Наверное, просто вымотался, когда вчера вечером рубил дрова для камина.
— Ты тоже какая-то странная нынче, — пристально посмотрела на дочь Магда. — Часом не заболеваешь?
— Я прекрасно себя чувствую!
— Вчера я не спросила тебя, детка, как продвигается работа над книгой.
— Все замечательно, мамочка, хотя конца пока не видно.
— Надеюсь, тебе нравится твое занятие. Кристэл Фицпатрик — знаменитость, и дом ее наверняка как картинка… — Мать многозначительно помолчала и вдруг спросила: — Ты ни словом не обмолвилась о ее сыне. Вы видитесь с ним?