Опыт любви

Кэссиди Гвендолин

Но она не дала ему договорить, подставив для очередного поцелуя жадные губы. Страсть ослепила обоих — неодолимая и беспредельная. Мы и впрямь созданы друг для друга, только и успела подумать Стефани, прежде чем их тела слились вновь…

Когда они вышли из спальни, было уже два часа дня. Стефани приготовила кофе и отнесла поднос в гостиную, где ждал ее Честер.

— Я могу приготовить обед, —

сказала она. — Ничего особенного у нас нет, но в холодильнике полно яиц, грибов и прочей чепухи.

Он отрицательно покачал головой.

— Я не голоден, то есть я не хочу есть.

Глаза его лукаво сверкнули, и Стефани улыбнулась понимающей улыбкой.

— А я-то думала, что на сегодня ты уже насытился!

— Неужели ты намерена посадить меня на голодный паек? — притворно удивился он.

— Даже если намерена, разве ты мне это позволишь?

— Но ведь ты этого и сама не хочешь, правда? — расхохотался Честер, заметив румянец на ее щеках. — Ты, слава Богу, такая же ненасытная, как и я!

— Но брак не строится только на сексе, — тотчас посерьезнела Стефани. — Через несколько месяцев я стану толстой и безобразной… Что ты почувствуешь тогда?

— Ты никогда не будешь безобразной. Ты не можешь быть безобразной. А с моим ребенком под сердцем станешь еще прекраснее! — с бесконечной нежностью произнес Честер. — Я тебя люблю, Стефани. Никогда не сомневайся в этом.

Она внимательно вглядывалась в его мужественное лицо, все еще не веря своему счастью.

— А если бы не ребенок? Захотел бы ты на мне жениться?

— Я решил сделать тебе предложение, когда ехал за тобой к родителям. И намеревался объявить об этом под бой часов в новогоднюю ночь, но сама знаешь, что мне помешало… — Честер помрачнел. — Когда ты заявила, что всеми твоими помыслами двигала лишь месть, я готов был тебя удушить. К счастью для нас обоих, мне удалось сдержаться…

— Айрин утверждала, что ты дал ей понять, будто хочешь жениться на ней, — как можно равнодушное произнесла Стефани.

— Неправда. — Честер говорил тихо, но она тотчас безоговорочно ему поверила. — Впрочем, тебе решать, кто солгал.

— Я верю тебе. И, надеюсь, ты веришь мне…

— Это даже не обсуждается. — Честер снова широко улыбался. — Конечно, надо рассказать обо всем твоим родителям, но все

же не вижу причин, почему бы нам не пожениться завтра же. В конце концов, и в газете об этом объявлено.

Стефани вопросительно взглянула на него.

— И ты уже не хочешь опровержения?..

Честер приложил палец к ее губам.

— Если бы вчера я был способен рассуждать здраво, то сразу понял бы, кто это вытворил. — В серых глазах заплясали бесенята. — Могу представить, что станет с Голди, когда она узнает, что в кои-то веки сказала сущую правду!

— Но люди все равно станут считать наш брак… как бы это сказать… вынужденным, — стыдливо потупилась Стефани.

— Ну и что с того? Нам-то прекрасно известна истина, а это главное. Не столь важно, с чего мы начнем, куда важнее, как мы проживем с тобой жизнь. Первое, что мы сделаем, — подыщем загородный дом с садом, чтобы было где играть детишкам… Ведь мы же не остановимся, а, дорогая?

Стефани была обеими руками «за». Они сделают все, чтобы дети были счастливее их! Дом за городом — это восхитительно, однако…

— Но если ты продашь городской особняк, куда денется твоя мать?

— А кто собирается его продавать? Что же до матери, она возвратится к привычной для себя жизни. Еще чуточку давления, пусть деликатного, и она сдастся. Тут карты в руки вам с Карсоном.

— Думаешь, ее удастся убедить?

— Если не удастся, я применю силу!

— Ну ты и фрукт! — не сдержавшись, фыркнула Стефани.

— Но ведь ты любишь меня именно таким?

Какой смысл спрашивать, если знаешь ответ, пронеслось в голове счастливейшей из женщин. А именно такой чувствовала себя сейчас Стефани Росс, в самом недалеком будущем, а может, уже завтра миссис Честер Сэквилл.

Говорят, желание, чтобы оно исполнилось, надо загадывать с последним, двенадцатым, ударом новогодних курантов. Однако если вспомнить ее мысли в тот момент… Нет, лучше не вспоминать!

Но, наверное, надежда на счастье спряталась в самом потаенном уголке ее души и кто-то сумел ее там разглядеть. И вот никому не известной секретарше из маленького городка поднес на блюдечке с голубой каемочкой свое сердце сам Честер Сэквилл. Можно ли быть счастливее? Вряд ли…