Опустошенная
Шрифт:
Она погрузила трясущиеся руки в склянку с порошком и посыпала им открытые страницы Малефиция. Я осмотрела все, чем она пользовалась для своей магии, но не увидела и намека на урну с прахом Этана.
Они пропали, возможно, использовались для активации заклинания. А когда мы прервем заклинание — если прервем — у меня даже не останется его праха.
— Мэллори, пожалуйста, перестань.
Она продолжила, однако я замерла при звуках другого голоса.
— Так и знал,
Я оглянулась. К нам направлялся МакКетрик, наведя на меня большой пистолет.
— Почему бы тебе не отойти от этой девушки, Мерит?
— Эта девушка пытается разрушить город, — предупредила его я.
В ответ он закатил глаза. Мэллори ослепила ее пристрастие к черной магии. А МакКетрика ослепляло его невежество, его непоколебимая уверенность, что во всех бедах Чикаго надо обвинять вампиров.
— Создается впечатление, будто она пытается остановить это, — сказал он.
— Ты не можешь ошибаться сильнее, — сказала я. — Ты — невежественный дурак.
— Благодаря мне приняли закон о регистрации.
— Потому что ты соврал и забыл упомянуть, что ты напал на меня на улице, в общественном месте. Ты борешься с тем, что не причиняет тебе никакого вреда, абсолютно не замечая реальных угроз.
В одно из деревьев на другом конце Мидвэя ударила молния, расколов его надвое. Обломки дерева рухнули в огонь.
Мэллори все еще шептала заклинание, и в ту же секунду языки пламени поднялись выше.
Да, МакКетрик мог использовать пистолет. И да осиновое серебро в сердце возможно бы прикончило меня. Но я устала от МакКетрика, и прямо сейчас мне было не до его глупостей.
— Ты помогаешь ей, — сказала я, не особо заботясь, что я раскрывала существование магов.
Маги уже были в моем черном списке.
— Лгунья, — пробормотал он.
Его рука затряслась от ярости. Он спустил курок.
Пистолет не сработал, дуло взорвалось, посылая в воздух обломки дерева и металла. Я моментально пригнулась, но все еще испытала болевой шок, когда один из обломков ударил мне в спину.
Но я все еще была жива.
Я подняла голову. МакКетрик тоже был жив, однако ему повезло меньше. Его лицо из-за осколков было испещрено пятнами крови, а его правая рука представляла собой месиво из крови и костей. Он лежал на спине, прижав руку к груди и, моргая, смотрел на багровое небо.
То, что я не могла найти в себе сочувствие к МакКетрику, вероятно, говорит не в мою пользу, но он в любом случае обвинил бы в своих ранениях нас.
Молния ударила в осветительный столб поблизости, возвращая мое внимание к разворачивающемуся магическому бедствию. Пламя поднялось уже выше деревьев, его языки стремились к красному небу, теперь затянутому голубой дымкой.
— Мэллори, — закричала я, вновь шагнув на постамент. — Ты должна прекратить.
Она
— Почему я должна прекращать? Чтобы ты могла злорадствовать, как ты приструнила маленькую психованную волшебницу? Нет уж, спасибо.
— Дело не в нас с тобой, — во все горло закричала я, перекрикивая рев и треск огня и кружащий ветер. — Дело в Чикаго. В твоем новом пристрастии к темной магии.
— Ты ничего не знаешь, Мерит. Живи дальше в своей маленькой чистой спаленке. Ты не замечаешь мир вокруг себя. Его энергию, магию. Но это не моя вина.
Из дымовой завесы на другой стороне постамента появился Катчер.
— Мэллори! Остановись!
— Нет! — выкрикнула она. — Вы мне не помешаете!
— Прости, — сказал он, — но я не могу позволить тебе этого сделать.
— Остановишь меня сейчас и убьешь Этана, — она указала на меня. — Скажи ей, Катчер. Скажи ей, что ты не дашь мне оживить Этана.
Но он подходил к ней все ближе и ближе.
— Если ты его вернешь, он будет уже не Этаном. Он будет зомби, Мэллори, и ты это знаешь. Я понимаю, почему ты это делаешь. Я знаю, что эти ощущения приятны и неприятны одновременно. Но ты можешь научиться контролировать их, клянусь Богом, ты можешь.
— Я не хочу их контролировать, — ответила она. — Я хочу их превзойти. Превзойти все это. И я хочу, чтобы мне стало лучше.
Но Катчер продолжил.
— Саймон был ужасным наставником, и мне жаль, что я этого не заметил. Мне жаль, что я не заметил, чем чревата его глупость. Я думал, что ты от меня отдаляешься. Я считал, что он настраивает тебя против меня. Это я виноват, Мэллори, — по его лицу потекли слезы. — Я.
— Ты ничего не знаешь, — выплюнула она и приподняла Малефиций. — Никто не понимает… как это важно.
— Важно не это, — спокойно сказал Катчер. — Ты просто увлеклась этим. Силой. Возможностями. Но это обманчиво, Мэллори. То, чувство, что ты ощущаешь в груди? — он постучал кулаком себе по сердцу. — Оно обманчиво. Творя зло, не сделаешь мир лучше. И это чувство тоже никуда не уйдет. Оно только возрастет, а ты прогонишь всех, кого любишь.
Он поднял другую руку, и я ощутила пульсацию магии, когда он приготовился чем-то запустить в нее.
— Ты не можешь остановить этого, — со злостью сказала она. — Ты не можешь повлиять на мою магию.
— Нет, — смиренно сказал он, — зато я могу воздействовать на тебя.
Он приготовился нанести удар. В его ладони засиял и закружиться сгусток магии.
Осознав, что ей придется противостоять ему, Мэллори вновь сменила тактику.
— Но это причинит мне боль, — сказала она тоном, который больше походил на голос ребенка, нежели на голос двадцати восьми летней девушки. — Пожалуйста, не надо.