Опустошенная
Шрифт:
Я почувствовала, как по толпе прокатилась волна облегчения, однако пульсация магии, исходившая из передней части комнаты была уже не столь безвредной.
— Тогда откажись от своих клятв Дому Кадогана.
— Я не откажусь от своих клятв, — ответила Келли. — Я серьезно отношусь к ним и не откажусь от них, чтобы ваш отчет ГС звучал лучше.
У Фрэнка на шее яростно запульсировали жилка.
— Ты поклянешься в верности ГС, — процедил он, — или будешь сожалеть о своем решении вечность.
Дверь распахнулась.
—
Все развернули головы к двери. В дверях стоял Малик, его глаза излучали ярость. Поддерживая Этана за талию, он помог ему войти в комнату. По толпе прокатилось цыкание, прежде чем комната наполнилась радостным плачем. Вампиры бросились к дверям, и Малик дал им поприветствовать их павшего героя.
Воспользовавшись возможностью, я посмотрела на Фрэнка, наслаждаясь его шокированным выражением лица. Это выражение стоило того, через что прошел из-за него Дом.
А затем Малик снова призвал вампиров к порядку.
— Тишина, — сказал он, и все тут же замолкли. — Довожу до вашего сведения, мистер Кабот, что вампиры этого Дома приносят клятвы Дому и его вампирам, а не ГС.
Собравшись, Фрэнк с подозрением посмотрел на него.
— И на каком же основании ты бросаешь вызов моей власти?
Малик одарил его властным взглядом.
— Властью данной Дому Кадогана и ее Мастерам Гринвичским Советом.
Фрэнк перевел взгляд с Малика на Этана.
— Только в вашем господстве возникла неурядица.
Этан прочистил горло.
— Малик Вашингтон является Мастером этого Дома. После моей смерти ГС в установленном порядке наделил его Полномочиями. Он останется на этой должности, пока вновь не наделят Полномочиями меня.
Другими словами, Малик оставался Мастером Дома, и Этан не станет оспаривать его положение.
Толпа зашумела в предвкушении.
— Вампиры этого дома, — заговорил Малик, — включая начальника охраны и охранников не раз проявляли себя. Сегодня мы увидели их готовность ради защиты Дома немедленно отправиться в бой, невзирая на опасности. Они храбры и благородны. Но вы же обвиняете их в неверности и требуете от них новых клятв? Сомневаюсь, что ГС оправдает подобные поступки. Сим я требую, чтобы вы покинули Дом, мистер Кабот.
— У тебя нет полномочий, чтобы меня выставить.
Малик выгнул бровь в стиле Этана.
— Я уполномочен устранить силы, разрушающие Дом, в чем Этан со мной согласен. Никто не станет спорить, что это как раз про вас. У вас десять минут, чтобы собраться.
— Я выставлю обвинение против тебя в ГС.
— Ну конечно же, выставите, — ответил Малик. Вы можете доложить, что в нашем Доме отличный порядок и в нем живут храбрые и настоящие вампиры. Ах, да, вы можете также передать им что Мерит снова назначена Стражем.
Он улыбнулся чуть злобно, и мне пришлось сдерживать собственную ухмылку.
— Возвращайтесь с этим к ГС, мистер Кабот. И при необходимости,
Когда в Доме не осталось и следа присутствия Фрэнка, остальные вампиры окружили Этана, выражая радость. Будто бы подпитываемый их любовью, он вновь смог стоять самостоятельно.
Когда вампиры ушли, Малик положил руку ему на плечо.
— Это Дом твой от мозга до костей, и тебе в нем рады в любое время.
Когда-то Этан сказал нечто похожее, заверив меня, что я была членом Дома «от мозга до костей». Может это одна из фраз, которые употребляли вампиры, может часть всеобщего словаря, или коллективная память людей, которые связанны друг с другом потребностью в ассимиляции.
— Когда придет время, — сказал Малик, — я верну бразды правления тебе. А пока в городе, несомненно, возникнут вопросы. Не сомневаюсь, что скоро в дверь будет ломиться мэр.
— Весьма вероятно, — ответил Этан, а затем, улыбнувшись Малику, взял меня за руку. — Если ты не возражаешь, оставшуюся часть ночи я собираюсь провести с максимальной выгодой.
Я почувствовала, как щеки залил румянец. Но ничего, Люк тоже покраснел.
Когда Малик заверил Этана, что его апартаменты принадлежали ему, мы, держась за руки, возвратились в комнаты Этана.
Мы едва успели закрыть двери, как Этан завладел мои ртом, целуя меня жадно, настойчиво. Между нами разгоралась страсть, сравнимая со старинной магией.
Я не противостояла ему. Я всецело отвечала на поцелуй, терзала его всеми имеющимися в моем арсенале способами, прижималась к нему, обнимала, когда нас поработила любовь.
Спустя минуту он, тяжело дыша, оторвался от меня. Открыв глаза, Этан обхватил мое лицо руками.
— Я не забыл и не собираюсь забывать, на чем мы остановились, Страж.
— Тебя так долго не было.
— Это ты так считаешь. Для меня это был нечеткий сон о тьме… и иногда о твоем голосе. Ты была моей связью с землей, и я выкрикивал твое имя, чтобы не потерять эту связь.
Уверенна, я слегка побледнела от этих слов. После его воскрешения эмоции все еще были такими новыми, такими рискованными, не подвергшимися испытанию. Я пребывала в восторге, от того, что он ожил. Но это было настолько неожиданным, что я боялась доверять эмоциям.
Он поднял меня за подбородок, заставляя посмотреть себя в глаза.
— У тебя кто-то есть?
— Нет, но тебя не было два месяца.
С минуту он молчал, изучая мои глаза.
— Когда-то, — наконец заговорил он, — я мирился с твоей скрытностью и давал тебе время и личное пространство, чтобы принять решение.
Он вновь поднял мою голову.
— Теперь, все по-другому, Мерит.
А затем его губы накрыли мои, и у меня вновь перехватило дыхание. Он целовал меня как одержимый, как человек, который не желал ничего, кроме как чувствовать и осязать меня.