Оправданный риск
Шрифт:
— Ее муж такого же мнения.
Стефи преувеличенно облегченно вздохнула.
— Ты покажешь мне свой офис? — спросила она, снимая меховое пальто и вешая его на стул.
— Офис «Уард Констракшн» не такой элегантный, как твой. — Квентин сделал жест рукой, показывая кабинет. — Скромность — единственное достоинство, украшающее мои апартаменты.
Она обвела взглядом комнату, соответствующую его стилю. Громоздкие стеллажи из неотделанного дерева контрастировали с тремя совершенно пустыми стенами, чертежи и черно-белые литографии были единственным
Распахнутая дверь вела в пустую чертежную комнату, а затем переходила в библиотеку, заполненную инструкциями, спецификациями, книгами по математике с такими названиями, что Стефи даже с трудом прочитала их.
— Если бы не придумали калькуляторов, я и дважды два с трудом бы сосчитала, — призналась она Квентину, поднимая тяжеленный том «Аналитической тригонометрии». — Хорошо сознавать, что рядом с тобой всегда находится человек, разбирающийся в таких вещах.
— Я надеюсь, что когда-нибудь мы сможем сложить один плюс один и получить три? — Он положил руку на ее плоский живот. — Как хорошо было бы иметь маленькую рыжеволосую дочку, играющую в куклы в «Седар Хилл».
Гладя его щеку, Стефи улыбнулась.
— Мне нравится такой способ подсчета, — шепотом заметила она. — Можно попробовать сложить один плюс один и получить четыре. А с Робертом вообще станет пять.
В тишине они вернулись к его столу.
— А я догадываюсь, что ты пришла ко мне потому, что именно в это время Роберт входит в твой офис, — присаживаясь на диван рядом с ней, проговорил он.
— Ты, оказывается, весьма проницательный, — подметила она, склоняя голову на его плечо. — Я стараюсь избегать его. За целую неделю мы с ним ни разу не виделись. Он ничего не говорил по этому поводу?
Квентин перебирал пуговицы на ее платье.
— Похоже, он сейчас здорово занят своей учебой, да я и сам, черт возьми… Откровенно говоря, я и сам избегаю его, — наконец признался он. — У меня не хватает мужества смотреть ему в глаза.
— Мы сами так все запутали, верно? — прошептала она, в горле запершило. — Интересно: как все это закончится, — она встретилась с обеспокоенным взглядом Квентина.
— Я молюсь, чтобы сработала твоя теория «с глаз долой — из сердца вон».
— Тогда мы сможем быть вместе.
Стефи распланировала встречи таким образом, чтобы они пришлись на позднее время во вторник. Открыв дверь, она обнаружила на столе букет красных роз — «фирменный» знак Роберта. Она нажала кнопку коммутатора.
— Чак, кто принес цветы?
— Мисс Бранд! — прозвучал его удивленный голос. — Я и не предполагал, что вы пришли. Собираюсь уходить.
— Кто оставил розы? — более твердым голосом повторила она, роясь на столе в поисках подтверждения. — Я не могу найти карточку.
— Кто-то из служащих, — пробормотал он. — В голове все смешалось. Но карточку я не припоминаю. Какой-то парень сказал,
— Иди домой, Чак. Забудь обо всем и отправляйся домой. — Стефи рухнула в свое кресло, уставившись на прекрасные бутоны, безмолвно стоящие в хрустальной вазе, но кричаще напоминающие ей о проблеме, требующей скорейшего решения.
Дрожащей рукой она потянулась к телефону. Набрав номер Квентина, она решила: если подойдет Бобби — она просто положит трубку. Раздался знакомый голос.
— Что случилось, любимая? Я же чувствую, что что-то не в порядке.
— Роб дома?
— Он наверху, делает домашнее задание.
Стефи передохнула.
— Квентин, я сижу и смотрю на вазу с цветами. Эти проклятые розы опять на моем столе. Ведь я не видела его целую неделю! — голос ее дрожал.
— Проклятье! Я… я… — он заколебался, затем все-таки проговорил: — Не хотел тебе говорить, но знаешь, он ужасно возбужден: в пятницу он получает классное кольцо.
— О, Квентин! — она задышала, почувствовав, как тошнота подступила к горлу. — Что если он…?
— Попытается вручить его тебе?
— Я не смогу принять его. О, Господи! Даже не представляю, что может случиться!
— Я сейчас приеду, и мы поговорим на эту тему и…
— Нет, — прервала его Стефи. — Я… я… мне необходимо побыть одной. Фактически, сегодня я должна идти на запись, — она сама удивилась, как легко ложь слетела с языка. — Даже не знаю, когда удастся вернуться.
9
Завернувшись в теплый материнский халат и согреваясь лучшим отцовским коньяком, сейчас Стефи, как никогда, тонко чувствовала связь между родителями и детьми. Здесь, в мансарде родительского дома, глядя на мерцающую миллионами огней панораму Нэшвилла, она ощущала их присутствие и надеялась, что их мудрость поможет ей.
Мысли возвращались к Квентину. Его суровое лицо так и стояло перед глазами. Густые темные волосы, высокий, интеллигентный лоб, растворяющие в своей глубине темно-карие глаза, обветренная, загорелая кожа и твердый, чувственный рот.
Она знала каждый сантиметр его тела. Ее руки, губы и язык исследовали и познали все его эротические тропинки и ямочки. От чисто физических сладостных воспоминаний она содрогнулась, но быстро сбросила с себя наваждение.
Ее любовь к Квентину была больше, чем просто физическое чувство. Их отношения строились из кирпичиков заботы и понимания, веры и преданности. Стефи не боялась соперничества карьер, хотя в своей области он был, без сомнения, способным специалистом.
Но ей не хватало полноты и завершенности, и это очень печалило Стефи. Да, их отношения были восхитительны, но Стефи хотелось оформить их законным путем, и она знала, что и Квентин стремится к тому же. Не получив твердых обязательств, которые подразумевались браком, она чувствовала себя неуверенно и неудовлетворенно.