Опергруппа в деревне
Шрифт:
– Добрый день вам, Никита Иванович, сыскной воевода, батюшка участковый!
– И вам здравствуйте. Я пройду?
– Ой, да конечно же! А тока на минуточку ли не задержитесь, у меня вести важные, вам полезные будут.
Я хотел было припомнить ей корову и театрализованное крещение милиционера в рукаве речки Смородины посредством масона-гробовщика, но передумал.
– Слушаю.
– Вы ведь сейчас Прохора с Ерофеем искать будете, а я про них та-ко-е знаю… – заговорщицки пропела она и сразу уточнила: – А скажите вот мне как на духу: в милицию девок берут?
– Зачем? –
– Надо, – уклонилась она. – А тогда ещё вопрос важный до вас имею: милиционерам, вообще, жениться можно? Или им и впрямь серьёзные отношения Уставом внутренней службы возбраняются, и поп такие браки без благословения бросает, венчать отказываясь, потому как тогда его самого посодют?
– Что за бред! Маня, мне правда некогда, у меня дела… Давайте мы эту ерунду как-нибудь в другое время обсудим, а?
– Ну ещё вопросик, один, маленький, – взмолилась, не давая мне пройти, румяная кузнецова дочка. – А вот ежели один милиционер на другом женится – это можно?
– Можно, – сорвался я. – В демократическом западном обществе – геям можно всё! Но боюсь, у нас столь энергичных шагов по защите прав сексуальных меньшинств даже царица не одобрит…
– То исть можно? Ага-а… Тогда пишите меня в штат милицейский самым младшим сотрудником – я замуж хочу!
– Митька! – прозрел я. Маняша стыдливо кивнула. Я говорил, что он успешно наворотил дел в другом месте? Так вот оно, именно здесь, разбирайтесь с новой невестой, дорогой Никита Иванович… – Ладно, идёмте в село. Всё расскажете по дороге.
Нет, если кто чего не так подумал относительно нравственного и морального облика нашего парня, то зря. Девушку он и пальцем не тронул, даже на робкий поцелуйчик не пошёл. То ли меня боялся, то ли Маниного папу-кузнеца. Но наплёл он ей семь километров вдоль шоссе по мотогоночной трассе пешкодралом! Обнадёжил, короче, – любовь-морковь, страсть мексиканская и увезу тебя я в тундру! А потом и заявил конкретным текстом, что по зрелом размышлении жениться никак не могёт, ибо в отделении все тока меж собой браками сочетаются, оттого милиционеры и плодятся! Девка, дура, поверила, поплакала, а потом и направилась к нам со светлой идеей – возьмите на службу, гражданин участковый, так небось Митя от женитьбы не отвертится. Деревня-а-а…
– Так возьмёте ли?
– Подумаю, – временно выкрутился я, тут же решив использовать сложившуюся ситуацию. – К нам ведь кого попало не берут. Надо пройти собеседование у царя, принести серьёзные рекомендации, пройти кандидатский стаж, показать себя, одним словом…
– Показать себя! – махом забурела Маняша, обеими руками прикрывая пуговки сарафана на высокой груди. Вот ей-богу, если эта девица способна хоть что-нибудь понять неправильно, она поймёт неправильно!
– Я имел в виду, что вы могли бы помочь нам в расследовании. Давайте вместе пройдёмся по всем дворам, вдруг кто-то все-таки знает, где примерно искать близнецов Бурьяновых.
– А-а… в этом смысле, – с явным облегчением выдохнула она и решительно взяла меня за рукав. – Так это мы охотно, от всей души, покажем, на что я способная!
Я согласился. И правильно, она же местная,
– Здрасте, дядя Федот! Как здоровьичко, как нога к непогоде, как под ребром, не давит? Ой, да ну! Ой, быть не может! Ой, а как это? Ой, ну дак полечитеся… А где Прохор с братом соль брали, не ведаете? Жаль, жаль, ну да Бог вам судья…
– Здрасте, тётка Серафима! Как муженёк-то ваш? Всё пьёт? Всё горькую? Всё без просыху? А вот есть, говорят, средство одно верное. Тока вы скажите, откуль Ерофей с братаном соль везли? Вона как… так, значит… ага… Ну, тады и я о средстве том ничего не ведаю!
– Здрасте, бабка Кузминична! Как у вас… не слышите? Как у вас, говорю… не слышно, да? Как у вас, я ору уже, вообще по жизни!! Не слышит… Вот такая морока с ней, дурой старой! Ой, кажись, услыхала-а…
И примерно в таком ключе на каждый двор. Никто ничего не знает. Можно подумать, без Маняшиной помощи я бы это не выяснил. Но с другой стороны, положа руку на сердце, признаю – старалась девка изо всех сил! Наш человек, милицейский…
Мы сели с ней отдышаться где-то через час, не раньше, за околицей на пригорочке в пасторальном окружении васильков и одуванчиков. Там наверняка и всяких других цветов (типа «мечта коровы») хватало, но нам же не гербарий из них составлять…
Откуда-то из-за рощицы доносились приглушённые расстоянием вопли Митиной мамани. Ха, а ведь в той стороне вроде усадьба боярина Мышкина? Вот, значит, где сбежавший из-под венца дьяк нашёл защиту и понимание. Честно говоря, мне даже почему-то было его жалко, и я искренне надеялся, что Афанасий Фёдорович не даст в обиду бывшего подельника.
Тем паче что у самого гражданина Мышкина были трогательные проблемы в интимной жизни. Яга обещала помочь ему тайным набором мужеусиляющих трав, но не успела, приговор царя был невероятно мягок – ссылка…
– Надо напомнить бабушке, – скорее разговаривая сам с собой, пробормотал я. – Обычно наша домохозяйка слово держит.
– А близнецы-то небось на Проклятую гору ходили, – тоже ни к кому особенно не обращаясь, призадумалась кузнецова дочь. – Ить ежели утром выйти, а к вечеру назад гружёными быть, то иного места и не измыслишь сразу. А так, по времени сходится вроде…
– И что за Проклятая гора? – как можно равнодушнее полюбопытствовал я.
– Да местечко одно в лесу, нехорошее, – разморенно протянула наша «новая сотрудница». – Его все в деревне знают, там трава не растёт, грибы не селятся, ягоды не живут. Земля там холодная, ни цветочка, ни камушка, и как-то неприятно так-то…
– А далеко это?
– Проклятая гора, что ль?
– Нет, Манхэттен! – не сдержался я.
– Манхэттен далеко-о, – не задумываясь, признала девушка. – Уж верно далеко, раз мы о нём и слыхом не слыхивали…
– А это нехорошее место, оно как, в плане досягаемости? – честно повинился я. – За пару часов дойдём?
– И быстрее дойдём, отчего ж не дойти, а тока чего ж нам с вами одним, в лесу, у Проклятой горы, на пару делать? Подозрительно как-то… может, мне батюшку с собой позвать?