Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
Дурдом, словом.
— Не знал, что ты занимаешься оружием, — заметил капитан Лейт, когда дверь в личную мастерскую Макса закрылась, отрезая их от остального мира.
Здесь с последнего визита ничего не изменилось — так же светило солнышко сквозь огромное окно в свинцовом переплете, так же стояла в углу чудовищная медная урна, про которую капитан точно знал, что она сжигает все, что в нее выбрасывают, за исключением живой органики. Два рабочих стола, сейф, шкаф, стеллажи, артефакт-ловец над дверью...
Разве что порядка стало побольше.
— А я и не занимаюсь, —
Лейт подтянул к себе ближайший стул, оседлал его и довольно ухмыльнулся — орчонок-посыльный, пригретый и прикормленный именно за надежность и ловкость (читай — за пронырливость и назойливость), честно отрабатывал свои монетки.
Сегодня утром рабочий кабинет встретил капитана горой нелюбимой бумажной работы — перед тем, как идти с беседой к Шантею, нужно было запросить старое дело артефактора-менталиста, разослать запросы по его ученикам, написать отчеты о вчерашней поездке по информаторам, да и в целом… Упражнений в чистописании на его должности Вольфгеру хватало — даже с избытком. Именно поэтому, отправив мальчишку с запиской к Максу, капитан все утро убил на разгребание бумажных баррикад на своем столе, мечтая о добросовестном секретаре или хотя бы об артефакте-печатнике, как у мастера Алмии.
Но пока ни того, ни другого управление капитану не предлагало — приходилось справляться вручную.
Как итог — к Максу Вольфгер практически сбежал, с наслаждением оставив бумажки за спиной.
Прима-мастер Максимилиан Шантей славился легкостью нрава и выдающимся, на грани гениальности, мастерством. Они приятельствовали еще с тех времен, когда Шантей, отрабатывая обязательную повинность по социальному контракту, сотрудничал с управлением стражи, хотя с легкостью мог бы выбрать себе местечко поприятнее. А вот с прошлого года эти отношения, кажется, переросли в дружбу.
— Макс, сейф в доме Николаса Корвина — твоя работа?
— Который? — безмятежно уточнил артефактор, и Лейт вздохнул.
Это выражение на породистой, холеной физиономии означало, что на место Макса-раздолбая пришел Макс-профессионал и приготовился хранить тайну заказа.
— Макс, в доме Николаса Корвина произошло убийство, которое, по стечению обстоятельств, предотвратило ограбление, — вкрадчиво уведомил прима-мастера вервольф. — Так что давай ты не будешь прикидываться придурком, не понимающим, о чем речь, а расскажешь мне про тот сейф всё, как на исповеди — и то, что знаешь, и то, что только предполагаешь!
— Как — убийство? — мигом посерьезнел Макс. — Николас не пострадал? А Диана?.. А…
— А давай я буду следователем, идет? — миролюбиво уточнил вервольф. — В порядке чета Корвинов. Что им
— Ты что несешь, Лейт? — Шантей смотрел серьезно, встревоженно, но в целом особого беспокойства не проявлял. — Я на свои сейфы убойную защиту не ставлю.
На последних словах интонация Макса чуть «вильнула», и капитан поспешил ухватиться за это ощущение:
— А по соцзаказам?
— А по соцзаказам я подписку о неразглашении даю, — так же серьезно отозвался прима. — И, если ты хочешь знать, на такую защиту разрешающих условий и документов нужно столько, что проще рядом караульного с ружьем поставить. У Николаса ни условий, ни соответствующих документов не было. Да он и не заказывал ничего похожего.
— А что заказывал? — уточнил капитан, привычно переводя разговор в нужное русло.
Макс вздохнул:
— Лейт, что с убийством? Это не шутки. Если от моего изделия пострадал человек — я с тобой говорить не буду, пока ты мне толком не объяснишь, что произошло. — Взгляд прима-мастера подтверждал, что оный прима-мастер абсолютно серьезен. — Замучаешься к себе вызывать.
Помимо выдающегося мастерства и раздолбайства Макс также славился ослиным упрямством — и это тоже был широко известный факт.
Капитан вздохнул, прикинул, что проще — давить на Шантея и требовать сотрудничества или сообщить ему невинный факт, пусть подавится? Подумал, что все равно в ближайшее время тот сам все узнает от той же Алмии, он настырный — и поднял руки, сдаваясь.
— Ладно, ладно, не кипятись! Все в порядке с твоим изделием. Защита сейфа по сути и не при чем. Девушке подсадили ментальный артефакт-подавитель и отправили открывать замок в расчете, что защита сработает на нее и разрядится. Но поля артефактов вступили в резонанс, и получился труп. Теперь можно задавать вопросы? — с некоторым сарказмом уточнил Вольфгер, и Макс, пребывающий в мрачной задумчивости, кивнул.
— Отлично! — язвительно обрадовался капитан. — Так что там с этим сейфом?
Макс перечислял параметры корвиновского сейфа так, будто ставил на него защиту только вчера — ему не требовалось рыться в бумагах, чтобы освежить память.
Капитана всегда поражало это в артефакторах. Они могут не вспомнить, как выглядел человек, с которым говорили накануне — но с легкостью перечислят приметы артефакта, который боги знают когда был сдан заказчику.
Макс закончил перечислять, что именно он навертел на заказ уважаемого господина Корвина, и Вольфгер кивнул — да, примерно так эксперты и оценили защиту сейфа.
— Это была основа. Теперь секретка, — бодро продолжил Шантей.
— Стоп. Погоди-погоди, — только усилием воли капитан заставил себя произнести эти слова спокойно. — Ты хочешь сказать, что в сейфе было потайное отделение?
— Да, — невозмутимо подтвердил прима. — И на нем стояла отдельная защита. Мои сейфы не взламывают, капитан.
— Макс, ты ничего не путаешь? У меня глаз наметанный, я такие вещи на раз определяю…
Шантей расплылся в широкой ухмылке:
— У тебя-то глаз, может, и наметанный, но мне-то «приму» не просто так дали!