Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
— Идите оденьтесь уже. Пока не застудили себе… что-нибудь, — отчеканила я, глядя прямо в волчьи глаза. Право слово, если он надеялся, что я тут буду краснеть и бледнеть, как дебютантка, то совершенно напрасно.
Капитан кривовато ухмыльнулся и удалился, а я принялась доставать из коробки остатки привезенной из бывшей квартиры еды, которую добры молодцы (нет, они определенно еще пожалеют) запихнули в самый низ, подо все остальное. На стол легли хлеб, сырокопченая колбаса, банка консервированного тунца в сливочной подливке. Негусто, но на двоих должно бы хватить. Ладно, в текущем случае, пожалуй, на одного с половиной!
Коробки для
Скатерть, вышитая по краям сценами из наскальной живописи — подарок одной из девиц Вардстон, проведавшей о моем увлечении родоплеменной тематикой. Крахмальные салфетки из того же эпатажного и трепетно любимого комплекта. Ослепительно-белые чайные чашки заняли свое место, бутерброды расположились на широкой тарелке, а чай исходил ароматным паром в заварнике. Я поправила салфетку и отступила, критически оглядывая результат своих трудов.
Н-да. На званый ужин в особняке Алмия не похоже, конечно, но не стыдно и гостя за стол пригласить…
— Капитан!
Вервольф обнаружился гораздо ближе, чем я думала — когда я обернулась, чуть не уткнулась в него носом.
— Да? — невозмутимо поинтересовался волк и, помедлив, все же отступил чуть назад.
— Садитесь пить чай! — пригласила я, чувствуя разом облегчение от того, что вервольф покинул мое личное пространство, и разочарование от того, что он так легко отказался от противостояния.
Мог бы сначала посопротивляться, а уже потом — уступить!
— Какие у вас планы на дальнейшее расследование? — непринужденно поинтересовалась я светским тоном, разливая чай по чашкам
Полуголый вервольф немного нарушал светскость обстановки, но в целом церемония вечернего чая шла своим чередом.
— Будем работать, — обтекаемо отозвался капитан, явно не горя желанием делиться информацией. — Во многом это зависит от того, что нам скажет ваш отчет.
У кого-то из соседей снизу готовили, и умопомрачительный аромат грибного супа расползался между этажами, напоминая, что я сегодня толком не обедала (да и не завтракала, пожалуй), а из еды у меня в доме только консервированный тунец, от которого благородно отказался капитан, да бутерброды, а сухомятка — она и есть сухомятка.
Позавидовав неведомым счастливчикам, я с некоторым усилием отрешилась от божественных запахов и со вздохом вернулась к беседе:
— Да, в общем, ничего нового отчет вам и не скажет — все, что имело маломальское значение, я вам пересказала. Те обследования, по которым днем не было результатов — скорее формальность и вряд ли что-то прибавят к общей картине. По правде говоря, я планировала сегодня заполнить отчет и направить его вам, но из-за непогоды пришлось поменять планы…
Капитан молча поднял на меня ироничный взгляд, без слов говоря — ну и кто вас тащил в эту непогоду?
Взгляд я предпочла проигнорировать, что было несложно. У меня имелся немалый опыт игнорирования капитанских взглядов самого разного толка.
— Как думаете, капитан, где служанка из приличного дома могла заполучить такой подарок? — задумчиво спросила я, вертя чайную ложечку.
— Да где угодно, — пожал плечом капитан, я машинально проводила это движение взглядом — и тут же торопливо отвела глаза, в очередной раз спохватившись,
— Рынок отпадает, — уверенно сказала я. — Горничные не ходят на рынок, это не ее работа. Разве что, для личных нужд, но и это вряд ли — она жила при доме и у себя бывала один день в неделю. Ограбление произошло в четверг, последний выходной она брала в субботу. Пять дней… Многовато, внушение могло начать распадаться. А в рабочие дни горничные практически не покидают дома. Не представляю, как ее смогли наградить этой дрянью. Куда легче было бы добраться до помощницы кухарки или кучера...
— Кучер не вхож в дом, а кухарке нечего делать в хозяйских комнатах, — отозвался Вольфгер. — А преступнику нужен был кто-то, ориентирующийся в доме и в распорядке хозяев…
— Плохо, — вздохнула я.
— Это хорошо, — поправил меня капитан. — Раз булавка все же досталась ей — значит, куда-то она отлучалась. Девушка Ивонна была добросовестная и, следовательно, должна была отпроситься у домоправительницы перед отлучкой. Узнаем, куда она отпрашивалась — узнаем, где ее встретил преступник.
А потом с некоторым сомнением добавил:
— В идеале. Ну, хотя бы приблизительно узнаем...
Разговор сам собой затих. Я думала о том, что надо бы поговорить с экономкой Дианы, достойной госпожой Мият. Возможно, со мной она поговорит охотнее, чем с капитаном. О том, что завтра, когда получу результаты последних замеров, надо будет отправить официальное извещение главе гильдии артефакторов о нарушении запрета на ментальные артефакты и потребовать ужесточения контроля над оборотом ингредиентов и сопутствующих материалов, а также затребовать соответствующую отчетность. Пусть управление стражи шерстит черный рынок и нелегальные каналы сбыта, а мы официальный сбыт тряхнем — мало ли. Во-первых, пусть не расслабляются, а во-вторых, инструкция есть инструкция, и в данном случае ее требования однозначны.
Возможно, мне повезет, и я выйду на след нелегального мастера быстрее, чем капитан, а возможно, ничего не найду, кроме букета мелких нарушений, которые неистребимы по сути своей. Но в любом случае, в ближайшую неделю я утону под ворохом бумаг. И пусть это необходимая мера профилактики, мысль о ней все равно печалила.
А еще у меня есть обязанности, не связанные с треклятой булавкой, и в кабинете меня наверняка ждут три-четыре заключения под визирование и кипа заявок на материалы и реактивы. А в восьмой лаборатории истерлись линии защитной звезды, а рунолога все не шлют, хотя обещают уже второй месяц — и, пожалуй, запрещу-ка я все экспертизы в восьмерке своей волей с завтрашнего числа и до тех пор, пока не поправят защиту.
Думала о том, что порошки-проявители два раза подряд прислали отвратительного качества, эксперты уплевались, и надо бы поставщика менять с неустойкой за ненадлежащее исполнение договорных обязательств, но что-то лепрекон Маклфлин, зам по финансовой части, крутит и мнется — и не пора ли спустить на него любимое начальство?
И дома я хотела бы поработать, но теперь когда еще доберусь до печатницы! Потому что для начала нужно прорваться к рабочему столу и приткнуть куда-то книги, а для этого нужно распаковать коробки, а для этого нужно найти грузчиков, а для этого нужен выходной или отгул — потому что без моего надзора им тут делать нечего, и я их все равно никуда не пущу! Пустила уже однажды…