Операция «Катамаран»
Шрифт:
— Вы хотите и его втянуть в какую-нибудь пакость? В какую, говорите? — Габор кипел от гнева.
Каррини, не обратив на него никакого внимания, поднял трубку, негромко сказал:
— Можете включать Будапешт! — Он протянул было трубку Норе, но Габор перехватил и оттолкнул его руку.
— Сперва ответьте на мой вопрос!
В руке итальянца появился револьвер. Он сделал знак Норе:
— Возьмите трубку! Но помните, что вы обязаны сказать. Ни слова больше. Говорите же!
— Алло, папочка! Это ты? — Голос ее задрожал, как у девочки, собиравшейся заплакать. — У нас неприятности с
Связь прервалась.
— Теперь что? — Нора покосилась на итальянца.
— Теперь собирайте ваши вещи, и поскорее. — Каррини убрал револьвер. — Вы переедете в другую гостиницу, там вы встретитесь с вашим отцом.
— Никуда я не поеду! — Нора осмелела и заупрямилась. — Отсюда ни шагу, мой отец приедет только сюда.
— Спорить бесполезно, сударыня. Я обещал вам, что вы с ним встретитесь. Даю вам гарантию!
— Неужели вы думаете, что мы можем поверить хоть одному вашему слову?
— Вам следует не верить, а повиноваться! — Итальянец повысил тон. — Мне не хотелось бы прибегать к насилию.
— К насилию? Как вы смеете! Зарубите себе на носу, мы не стронемся с места. Ясно? Отсюда ни шагу!
Криво усмехнувшись, Каррини шагнул к двери и распахнул ее. В комнату вошли двое дюжих молодчиков в гражданской одежде.
— Упакуйте это барахло, — коротко приказал итальянец.
Молодчики рывком открыли дверцы платяного шкафа и стали быстро запихивать в чемоданы вещи молодоженов.
— Негодяи! — вскричала Нора и бросилась вырывать у них свои платья и белье. — Не смейте прикасаться к моим вещам! Никуда я с вами не поеду, слышите?
— Хватит ломать комедию! — проговорил Каррини. — Либо вы отправитесь с нами добровольно, либо я вызову сейчас санитарную машину, и вас отвезут к месту назначения в смирительных рубахах, как буйнопомешанных! Выбирайте!
Молодые люди с минуту еще раздумывали, как поступить, затем Нора безмолвно склонилась над своим чемоданчиком и начала укладывать вещи.
Саас и Миллс выслушали до конца разговор Имре с дочерью, затем толстяк выбрался из машины и опять закрылся в телефонной будке. Имре сразу взял трубку.
— Как видите, я выполняю свои обещания, — загудел Саас. — Во-первых, вы получили приглашение фирмы, во-вторых, только что говорили с дочерью. Теперь очередь за вами!
— Знаю, — отрезал Имре и выключил аппарат.
Он встал и вышел в приемную.
— Я пройдусь по цехам, — сказал он Терезе. — Пожалуй, загляну и в лабораторию.
— Товарищ Лиска давно вас добивается, товарищ директор. Говорит, что-то очень важное.
— Благодарю. Вы сняли копию с телеграммы от фирмы «Штальблех»?
— Разумеется. Она подшита к делу.
— Тогда дайте мне оригинал, он может мне понадобиться. В мое отсутствие пошлите, пожалуйста, за билетом на самолет. Он заказан на мое имя.
Сунув в карман
Саас тем временем бродил по дорожкам между памятниками Медьерского кладбища, что к северу от города. С постным видом он разглядывал скульптуры и надгробья, вытесанные из гранита или мрамора, то и дело останавливаясь и читая надписи.
Примерно в середине пятого участка он свернул направо и пошел по узкой тропинке, ведущей вглубь. У четвертой могилы слева он остановился. На гладкой плите виднелась краткая надпись: «Ты был для меня всем». Подножие плиты покрывал тяжелый лавровый венок, искусно вытесанный.
Саас наклонился над могилой, очищая надгробную плиту от сучков и увядших листьев. Повозившись минут пять, он огляделся по сторонам и неприметным движением сунул под один из каменных листьев небольшую коробочку.
Распрямившись, Саас еще раз обвел взглядом пустынное кладбище. Вблизи никого не было видно. Для большей гарантии он сложил ладони и несколько минут шевелил губами, словно повторяя молитву. Затем осенил себя крестом и направился к выходу.
— Сделано. Теперь все. — Толстяк устало откинулся на спинку сиденья.
Миллс промолчал и тронул машину с места.
Проехав километров шесть, Саас вдруг оживился.
— Не понимаю, — проговорил он. — Мы выжали из Имре согласие, но ведь магнитную запись беседы я только сейчас заложил в тайник. О ее содержании мы никому не сказали ни слова! И вот пожалуйста: из Мюнхена уже пришло по телексу приглашение на его имя! Как это может быть?
Партнер Сааса долго не отвечал, молча крутя баранку руля.
— Прочитай, что там написано! — проговорил наконец Миллс и указал рукой на высоченную стену брандмауэра, показавшуюся слева.
— «Страховка — залог безопасности», — прочитал вслух Саас. — Ну и что ты хочешь этим сказать?
— Этот лозунг словно специально сочинили для нашего шефа. Кто-то нас явно подстраховывает. Так шеф чувствует себя надежнее,
— Ты полагаешь, — возмутился толстяк, — что нам на шею повесили соглядатая?
— Ты гений, — коротко заключил Миллс.
Примерно в это же время Форстер проделывал тот же путь между могилами, что и толстяк Саас. Он осторожно извлек из-под каменного венка заветную коробочку, спокойным шагом пересек кладбища в обратном направлении и забрался в свой «остин». Только уже сидя за рулем, он открыл коробочку и прочитал на бумажке, в которую была завернута катушка с лентой, следующие слова: «Все в порядке, согласие получено». Сунув катушку во внутренний карман пиджака, он достал зажигалку и, аккуратно сложив бумажку вчетверо, поджег ее, а пепел стряхнул за окно.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Что с тобой стряслось, Бела? — Балинт Рона вскочил из-за стола, увидев в дверях своего кабинета бледного как стена, с капельками пота на лбу, какого-то странного Имре. Салаи подхватил директора под руку, провел к креслу и усадил. Все трое, включая Кути, расположились вокруг гостя.
Имре закурил. Сигарета дрожала в его пальцах.
— Послушай, Балинт, ты сказал там, в сторожке, что нашего Додека убили, не так ли?
— Да. И теперь я могу это доказать.