Операция "C-L"

Фикер Эдуард

Да, Аленка весьма наблюдательна.

–  Кто он, по-вашему?

–  Кто?
– пожимает она плечами.
– Этого я не знаю. Вероятно, из тех, кто умеет зашибить деньгу. Нам он не представился. Да и вообще он больше молчал. Наша заведующая никого и ничего не помнит и каждый раз, когда он являлся, спрашивала, что ему угодно. А он в ответ только буркал, что хочет видеть Итку. Итка о нем тоже не распространялась, сколько мы ее ни расспрашивали. А потом так загуляла, что пришлось ее уволить. Итка разругалась с заведующей. Дескать, не станет она за несколько жалких крон

губить свою молодость среди этих бус и ожерелий. Крик тогда стоял такой, что мне пришлось запереть дверь и повесить объявление, что у нас учет. Прямо настоящий спектакль, как они ругались…

Аленка разговорилась, теперь уж ее не остановишь, пока не выскажется.

–  Заведующая ей пригрозила, что не примет обратно, когда этот спекулянт ее бросит. Итка только смеялась и, злющая-презлющая, твердила, что он у нее в руках.

–  Что же она говорила?

–  Ну вот это самое и говорила, что он у нее в руках. Потом я отперла дверь, она ушла, но объявление об учете осталось висеть. Заведующая все никак не могла прийти в себя от ярости.

Видимо, больше никаких подробностей об Иткином кавалере и о его внешности из Аленки не вытянешь.

–  Знаете, Итка вовсе не такая уж дура, - не унимается Аленка.
– Я даже ей немного завидую, мне так не суметь. Может, она к этому типу совсем переехала или даже вышла за него замуж. Хотя нет, она бы нам тогда обязательно сообщила, чтоб заведующая от злости лопнула. Дома она почти не бывала. Отец у нее не родной. Мать развелась, когда Итке было лет одиннадцать. В общем, сейчас она или у того типа, или у родителей.

Я спрашиваю:

–  А машина, в которой вы ее видели, вам понравилась?

–  Если сказать по правде, не очень. Я больше люблю американские. А эта хоть и блестит, но настоящего шика в ней нет.

–  А марка какая?

–  Не знаю. Черная лакированная.

–  А номер случайно не заметили?

–  Случайно нет. Но впереди на радиаторе - две большие серебряные стрелы острием вверх.

Я беру карандаш и бумагу и набрасываю радиатор «ситроена».

–  Вот так?
– показываю я ей.

Аленка удивленно глядит на меня и на рисунок.

–  Точно!
– подтверждает она.
– Так вы знаете эту машину?

–  Опишите мне ее, пожалуйста, поподробнее, можете?

Аленка задумывается.

–  Еще мне не нравилось в ней, - говорит она наконец, - что она как-то прижималась брюхом к земле, как лягушка. Скорость у нее вроде ничего, но вид не очень.

Аленку прерывает вошедший ко мне старший сержант. Он протягивает бумагу - сведения об Итке Шераковой. Я не отпускаю сержанта и вручаю ему сделанное наспех описание разыскиваемой машины, по-видимому, черного «ситроена».

–  Эти сведения передать немедленно!
– Сержант уходит. Я встаю из-за стола и, не дав Аленке раскрыть рта, подаю ей, прощаясь, руку.

–  Вы были очень любезны, - говорю я, стараясь показать, что остался очень доволен нашей беседой.
– Спускайтесь вниз в проходную. Я туда позвоню, вас отвезут на машине.

–  Хорошо, - кивает она, - но я не спешу, ведь все равно мне обратно на работу. Если вдруг Итка у нас объявится,

я расспрошу ее об этом брюнете. И тут же сообщу вам, хорошо?

–  Вы бы нам очень помогли, - говорю я любезно.

Наконец я один. Читаю принесенные бумаги. Установлено, что Ян и Иржина Винерт, у которых проживает Итка Шеракова, работают. Мне бы хотелось побеседовать с ними обоими сразу и у них дома. Значит, это можно будет сделать только к вечеру. Предупреждать заранее я не хочу, уж как-нибудь постараюсь застать их дома.

Неплохо бы отдохнуть. Пожалуй, сейчас у меня есть такая возможность. Напрасным бдением я ничего не достигну. Правда, наверное, уже закончили вскрытие бедняжки Итки. И я звоню в прозекторскую.

–  Результаты вскрытия мы вам сейчас дадим, - отвечают мне по телефону.
– Причина смерти - паралич нервной системы, наступивший вследствие действия наркотика, без сомнения находившегося в выпитом алкоголе.

Я ищу в списке наркотики, за которые Роман Галик лично отвечал в институте, среди них есть и те, к которым непосредственно восходит тетановая культура, убившая Йозефа Трояна.

Ну что ж, работа идет полным ходом. Можно пойти домой и немного поспать. Но тут является Трепинский, которому в это время полагалось бы быть на вилле Рата.

–  Я прибыл за вами, - говорит он со своим обычным невозмутимым видом.
– Сотрудник лейтенанта Скалы товарищ Карличек установил, что настенное зеркало на вилле Рата является потайной дверью в подвальную часть дома.

8

Раз уж потребовалось мое присутствие, и притом немедленно, значит, открытие Карличека - первостепенной важности.

Трепинский подтверждает мои выводы.
– Там найден чемодан, - продолжает он докладывать, - размеры которого точно соответствуют следу, оставшемуся на шкафу в квартире Йозефа Трояна.

Вот как!

Да, отдыхать, видно, не придется. И мы едем. Трепинский за рулем неподвижен, как изваяние из мастерской Романа Галика, но машину ведет с бешеной скоростью.

Значит, тот чемодан…

На вилле Рата все в хлопотах, кроме одного человека: на заднем сиденье автомобиля крепко спит Карличек.

–  Пусть спит, - кивает на него Скала.
– Я уж начинаю беспокоиться о душевном состоянии нашего Карличека. Не криминалист, а какой-то правнук доктора Фауста. Я как-нибудь возьму да проверю его очки. Может, они заколдованные?

Скала громко хлопает дверцей автомобиля. Но Карличека не разбудит даже взрыв. Если только он не притворяется, что спит.

Мы направляемся к вилле. Зеркало уже не висит в прихожей на стене, оно снято и отставлено в сторону. В стене зияет продольное отверстие, по краям обитое металлом, к нему и крепилась доска с зеркалом. Зеркало чуть больше отверстия в стене и хорошо маскирует его. К четырем углам зеркальной доски изнутри привинчена складная лесенка. Ее можно складывать и растягивать, как гармошку. Четыре винта, которыми прикреплено зеркало, сверху скрыты обычными медными кнопками.