Операция "C-L"
Шрифт:
– Морзянка!
– шепнул он.
Он плохо знал морзянку. Я показал ему, и он отреагировал серией молниеносных подмаргиваний, что означало: ха-ха-ха.
Без сомнения, неизвестный прибег к звонку как к передатчику азбуки Морзе с умыслом.
Раз этот странный посетитель заявлял о себе таким странным способом, значит, он знал, что Ленка нет дома. А если бы речь шла об условном свидании с кем-то, скажем с Геленой Дворской, он не стремился бы во что бы то ни стало войти. Да, судя по всему, он знает о нашем присутствии. Мы никого не ставили в известность о
Мы прокрались в прихожую. Карличек наклонился, снял с газового счетчика ключ и вооружился им. Значит, у него мелькнула мысль о бандитах за дверью.
Я приблизился к двери, собираясь неожиданно распахнуть ее. Если кто-то рванется в квартиру, я тут же пущу в ход кулаки. На случай, если этот тип навалится всем своим телом на дверь, я предоставлю ему возможность пулей влететь внутрь и перед носом остальных захлопну дверь. С одним-то мы уж как-нибудь справимся. С этой мыслью я распахнул дверь так стремительно, что человек, стоящий на площадке, отскочил в невольном испуге и вытянул руку, защищаясь от Карличека, который стоял рядом со мной с явным намерением размозжить пришедшему голову ключом от газового счетчика. Да, Карличек умел вести себя как настоящий мужчина.
И тут я узнал Будинского из Национального банка.
Интересный факт! Ведь если кто и знал, как и куда отправляют двадцать миллионов, так это именно Будинский.
– Входите, пожалуйста, - сухо сказал я.
Будинский уже оправился от испуга.
– А вы разве не догадались, что именно это я и хочу сделать?
И он вошел, подозрительно косясь на вооруженного ключом Карличека. Впрочем, Карличек отошел от двери и, положив ключ на место, прошел за нами в комнату.
Вот таким-то образом оказались в гостях у Ярослава Ленка три человека, пригласить которых ему и в голову не приходило.
Будинский уже со спокойным и непринужденным видом осматривался, как осматривается человек в незнакомой обстановке.
– Странное дело, - сказал он.
– Я звонил вам, но мне сказали, что вы ушли. Перехожу через улицу и вдруг вижу машину Ржержихи. Ржержиха тоже увидел меня.
Я выслушал его молча. Ржержиха, управляющий отделом сейфов, разумеется, тоже знал все подробности посылки денег в Братиславу.
– Да, - объяснял Будинский с улыбкой, на которую я на ответил, - я и сказал ему, что хотел с вами поговорить, но не застал. Ржержиха уезжал на несколько дней из Праги. И не знал, что #769; за это время произошло.
Пожалуй, самое лучшее - дать ему возможность выговориться.
– Он-то и увидел вас, когда проезжал мимо. Вы якобы еще с одним человеком вошли в дом напротив кафе. А он как раз проезжал метрах в ста от вас. Вы исчезли в доме, прежде чем он подъехал. Ржержиха вас сразу узнал, а вы, вероятно, не заметили его за рулем. Ну а я проходил мимо… Постоял, постоял перед этим домом, потом
– Так какой же у вас неотложный разговор?
– спросил я его.
– Сейчас скажу.
– Будинский, одетый, как всегда, тщательно и со вкусом, был очень любезен. Вел он себя дружелюбно и приветливо.
– Но сначала мне придется объяснить вам некоторые обстоятельства. Думаю, что на старшего лейтенанта Ленка пали некоторые подозрения… - пожалуйста, не утруждайте себя какими-то объяснениями, - и это одна из причин моего появления здесь. Я сужу об этом по вашим расспросам о нем, и теперь я просто понял, что вы хотите осмотреть его квартиру.
– Продолжайте, продолжайте, - поощрял я его.
– У меня есть сын. И я купил ему игрушку - детский телеграф. Но для этой игрушки нужен напарник, и эту роль выполняю я. Вот я невольно и выучил морзянку. Когда я позвонил в дверь, вы не открыли. Я решил, что вы ушли или не желаете, чтобы кто-то знал о вашем присутствии. Извините, - оправдывался он.
– Если я вел себя как-то не так, отругайте меня, я покорно приму ваши упреки. Я только хотел быть полезен. По моему мнению, дело не терпит отлагательств.
И он вынул из нагрудного кармана бумажник, а оттуда купюру в тысячу крон.
– Серия «C-L», - сказал он, подавая мне деньги.
Это и правда была серия «C-L». Правый нижний угол купюры был коричневатым, словно ее подпалили. В остальном она казалась новехонькой.
– Как вы видите, - продолжал Будинский, - кое-что все-таки попало в оборот.
– Но в оборот могли быть пущены те деньги, которые подобрали находчивые люди, а этих денег не так уж много, отдельные купюры. Практически это не имеет значения.
Я произнес это довольно беззаботным тоном, и оба собеседника посмотрели на меня с удивлением.
– Эта купюра была в ходу уже немало времени, - подчеркнул Будинский.
– Думаю, все же не так уж давно, - упорствовал я.
– На вид она совсем новая.
– И все же возможно, что уже несколько раз ею платили за какой-нибудь товар, а нам придется ее списать, Я пожал плечами.
– Откуда она у вас?
Купюру с серьезным видом уже рассматривал Карличек. Будинский Карличека не узнал, а я не счел нужным его представить. По виду Карличек совсем не походил на моего подчиненного.
– Эти деньги, - продолжал Будинский, мельком взглянув на Карличека, даже не смотревшего на него, - передала, сдавая кассу, заведующая ювелирным магазином. В кассе было две купюры по тысяче крон. Со второй тысячей все в порядке. Заведующую я допросил лично. К сожалению, она круглая дура. Мы не могли добиться от нее ничего вразумительного.
– Как она все же объяснила это?
– Она не могла сказать, от кого получила эти деньги. Припоминает, правда, что одну из этих двух тысяч дала дама за янтарное ожерелье, другую - еще какая-то женщина, которой продали серьги. Как выглядели эти женщины, она не смогла описать, путает их друг с дружкой и только твердит, что обе молодые и очень элегантные.