Опасное соседство
Шрифт:
— Ты чего, дуреха, обижаешься, это что, игрушки? А я, конечно, знаю, что виноват, только ума не приложу, как он просочился!
— Скажите, — вдруг осенило меня, — сюда такой парень не заходил: невысокий, хромой, в бордовой куртке и черной вязаной шапке?
— Хромой, говоришь? Был такой! Только одет по-другому. Да! Он же к вам шел! Принес корзину цветов, сказал — Потоцкому! Большая такая корзина!
Так! Может, и у нас в квартире тоже бомба?
— А какие цветы? Вы видели, какие цветы?
— Да, кажись, лилии… Погоди, они же
И тут из лифта вышли четыре здоровенных парня в камуфляже.
— Феля, привет! Ну, показывайте свою «дуру»! А это что за барышни? Вот уж им тут делать нечего. Попрошу удалиться! И быстро!
— Подожди, Андрюша, тут, кажется, дело ещё сложнее. Ася, беги домой и погляди, есть там корзина с лилиями, и если есть, то где стоит. Но только не трогай!
Через две секунды я уже была в квартире; к счастью, нас ещё никто не хватился. Действительно, в передней среди прочих корзин была и корзина с лилиями. Я пригляделась к ней, но ничего подозрительного не заметила, о чем и поспешила доложить Феликсу.
— Я сейчас за ней поднимусь, — сказал он.
— Может, лучше я? — предложил Андрюша.
— Нет, я сам! Зачем пугать хороших людей!
Минуты через две появился Феликс, неся на вытянутых руках корзину лилий. Сам он был бледен, как эти лилии.
— Юлик! Займись! — распорядился Андрюша. — Но вы, девчата, уйдите от греха подальше. В присутствии женщин нельзя минами заниматься — плохая примета. Так
Что дуйте отсюда!
— Феликс Михайлович, а вы нам не верили, хотя все яснее ясного! — гордо и горестно произнесла Мотька. — У неё ваш портрет стоит!
— Что? — остолбенел Феликс. — У кого? Какой портрет?
— Феликс, браток, не до портретов сейчас, давай делом займемся! Прощайте, девчата. Пока!
Мы поднялись на свой этаж, но в квартиру не входили: слушали, что происходит внизу.
Там командовал Андрюша.
— Юлик, иди во двор, поковыряйся в цветочках, хотя, на мой взгляд, это пустышка. А вот тут… Феликс, отойди, а вы, ребятишки, перекройте лифт и лестницу.
Мы услышали, как шуршит бумага.
— Ага! Вот и она, голубушка!
— Ой, как страшно! — прошептала Мотька.
Да, это было очень страшно, ведь одно неверное движение…
Не знаю, сколько времени прошло, когда вновь раздался голос Андрюши.
— Ну, вот и все! Любитель делал! Видать, ты, Феля, какому-нибудь психу дорожку перешел. А охрану свою гони поганой метлой. Дармоеды! Ладно, мы сейчас разбегаемся, чтобы не пугать народ, эту «дуру» с собой заберем, а ты, браток, если знаешь автора, Советую поскорее с ним разобраться. И скажи спасибо девчонкам!
Мы мигом юркнули в квартиру. Навстречу нам попалась мама.
— Девочки, куда вы подевались?
— Подышать выходили.
— А где Феликс?
— Скоро придет, его там вызвали…
— А мы уже чай пить собираемся. Вы не
— Хотим, хотим! Сейчас придем! Мы вошли в мою комнату и рухнули на кровать как подкошенные.
— Ну, как тебе все это нравится? — спросила я немного погодя.
— Кошмар! Если он и теперь не поверит, что это её рук дело… Ведь ясно все — хромой парень принес корзину…
— Да, как говорится, не может быть двух мнений.
— А ты понимаешь, что теперь уничтожены все улики! Обезвредили бомбу какие-то его дружки, а милиции тут уже нечего делать.
— Думаешь, он в милицию не обратится?
— Похоже на то.
— А мне так не кажется. В прошлый раз он ведь вызвал милицию, но там дело было на улице, а тут в доме, время терять было нельзя, а милиция могла долго провозиться, и не обязательно у них был бы сапер…
— Хорошо ещё у него дружки такие есть.
— Хорошо, что у нас котенок такой! Если бы не Мефистофель…
Да, наш общий любимец Мефистофель, Тофик, спас не только Феликса. Сердце мое наполнилось теплом, совсем как тогда, два месяца назад, когда я нашла его в подвале, куда меня впихнул и запер бандит Шапка. Я тогда сразу решила: если выйду оттуда живой, возьму котенка себе. Жалко, нельзя всем рассказать про его подвиг.
Глава XX
ОНА ВАС ЛЮБИТ!
Феликс появился через полчаса, но поговорить с ним никакой возможности не было. Мы вернулись к гостям, сели пить чай с тортом, все были очень веселы, и никто не подозревал, какой опасности мы избежали. Вдруг я поймала на себе взгляд деда, очень встревоженный взгляд.
Я постаралась беспечно улыбнуться ему, но, кажется, у меня ничего путного не вышло. Дед сделал мне знак выйти из-за стола и тоже поднялся.
— Ребенок, что случилось? — спросил дед шепотом, когда мы с ним вышли из столовой.
И тут выдержка мне изменила. Я прижалась к деду и дала волю слезам.
— Ну что, моя маленькая, что такое? Да перестань ты плакать, ну, пойдем к тебе, и ты все скажешь своему старому деду. Ему же все можно сказать, он свою девочку не выдаст…
От его ласковых слов, нежного голоса я совсем размякла. Дед завел меня в мою комнату, закрыл дверь, потом достал из кармана носовой платок.
— Вытри нос, ребенок! Вот так! И глазки тоже! Кажется, моя девочка влюбилась? Да и немудрено, такой красавец!
— Дед, ты ничего не понял!
— Нет, я, видимо, просто не все понял, но направление мысли верное! С ним что-то случилось, да?
Больше я терпеть не могла и, всхлипывая и сморкаясь, выложила деду все, начиная с первой бомбы.
— Так! Кажется, вы в таких случаях говорите: ни фига себе заявочки! Да, не самое удачное соседство, прямо скажем! Но все равно, вы с Мотькой большие молодцы! А я, между прочим, заметил, что и несравненная Матильда тоже весьма неравнодушна к этому молодому человеку! Однако это все лирика, а тут надо принимать какие-то меры,