Опаленная колыбель
Шрифт:
В голову… В голову еще попасть надо! А как он попадет, если даже не знает, куда в таких случаях стрелять надо? Ни фига он не попадет. А второй попытки у него уже не будет. Потому что против него будут не шлепальщики по клавиатуре, а настоящие профи.
В грудь тоже нельзя – наверняка на таможенниках бронежилеты. Если и были без бронежилетов, сейчас-то, после тревоги, обязательно накинули. А у нас всего один шанс будет. И если Линский их сразу из строя не выведет…
– По ногам!!! – говорю в сердцах. Даже весь страх пропал куда-то. – Мне пижонства
Патроны нам потом при любом исходе не понадобятся.
Я первым из флаера выбрался.
И второй пулемет, конечно же, на сиденье оставил. В европейской «Гарпии» дверцы не то, что в наших «Скатах». В нашей-то кондовой технике все ради боевых параметров, а в «Гарпии» и до удобства пилотов дело было. Дверцы у нее далеко вверх поднимаются, да и сами широкие. Так что мой пулемет замечательно стало видно – лежит себе спокойненько на сиденье, где я его небрежно так бросил.
Вроде как совершенно расслаблен я сейчас, и никакого подвоха от таможенников не жду. Так что и от меня никаких сюрпризов ждать не надо.
А о втором пулемете, который у Линского, и о двух автоматических ножнах, что у меня под курткой на предплечьях, таможенники могут и не знать. Тревога в самый последний момент поднялась. Может быть, нет у них еще точной информации, сколько у нас оружия…
– Эй, парни! – ухмыляюсь таможенникам понаглее. – В чем дело-то? Реестр торговцев проверьте, бездельники!
И бреду к ним вразвалочку, будто невзначай.
В таможенном ангаре сейчас только наша «Гарпия». Самих таможенников семеро. И, конечно, все на нас поглядеть сбежались.
Двое за пультом, но нет-нет, да на нас оглядываются. На обоих гарнитуры нацеплены, оба быстро в микрофоны что-то бормочут – и как-то слишком уж тихо, почти шепотом.
Трое поодаль выстроились, по ту сторону флаера. Облизываются тревожно, пытаются себя в руках держать – но руки-то так и тянутся к открытым кобурам на боках. Пальцы почти на рукоятках лежат…
Ну вылитые ковбои из доконфликтных фильмов! Только у ковбоев револьверы были с кривой отдачей и ручным взводом курка, а у этих станнеры – с магнитными затворами и скорострельностью за полсотни иголок в секунду. И двое из троих, не будь дураками, еще и бронежилеты накинули.
С моей стороны к флаеру еще двое подходят. Эти и вовсе с автоматами. Капитан-то себя в руках еще держит, и автомат несет как бы невзначай, стволом вниз. А капрал – так и вовсе почти на меня ствол наставил.
А по рации о пустяках говорили… Вот я и вижу. Мелочи. Совсем крошечные формальности.
И хуже всего, капрал тоже успел бронежилет на себя набросить. Вот с ним больше всего проблем может быть…
Так что к этим двоим я и бреду. Только не напрямую – а зигзагом. Чтобы линия огня от этих таможенников по мне не в флаер упиралась, а мимо шла. Это тоже важно.
– Оставайтесь возле флаера, пожалуйста, – офицер просит вежливо. – У нас к вам претензий нет. Это приказ императора. Сейчас прибудет группа исбистов, вы сможете с ними обсудить все
Нет, парень. Если мы дождемся исбистов, тогда нам уже ничего не поможет. Те-то точно в боевой броне прибегут, а против нее хоть станнер, хоть мои пулеметы – так, только по груди отдачей похлопать по-приятельски.
Так что упрямо дальше иду, прямо на него – и ухмыляюсь пошире.
– Пожалуйста, оставайтесь возле флаера, – офицер снова начинает. Уже не очень-то вежливо.
Еще бы! У него от нервного напряжения уже мышцы сводит – вежливая улыбка почти в оскал превратилась.
– Вернитесь! – требует. – Вернитесь обратно…
И тут осекся.
Это за мной из флаера Анна выбралась. В своем зеленом комбинезончике, только цвет скрывающем. И с той же улыбкой, что тогда у ложи была. Такая улыбка – словно пощечина: вот она я какая – да не твоя.
У капитана с капралом глаза на Анну съехали – да так на ней и застыли. Троих ковбоев я не видел – не до того! мне бы успеть к двойному броску подготовиться! – но уверен, и они на Анну отвлеклись.
Ненадолго, конечно – все-таки тренированные ребята. Их годами обучали, что нельзя задержанных из поля зрения отпускать. Но мне всего-то полсекунды и нужно было.
Подошел я уже достаточно. От меня до капитана – девять метров. До капрала чуть больше. И пока они на Анну смотрели, наконец-то дал я себе волю и глазами их ощупал. До этого, пока они мне в глаза смотрели, нельзя было – они бы сразу мой охотничий взгляд распознали и к атаке приготовились. А вот теперь я их осмотрел.
И все-таки офицер что-то боковым зрением ухватил – и снова на меня взгляд перебросил. Но я уже к броску изготовился и даже кисти назад успел отвести.
Напрягаю предплечья – и два ножа мгновенно в руках. Идеально легли в ладони. Не зря я механизмы подачи под себя битые сутки отлаживал. Когда он на мне взгляд зафиксировал, я уже подготовился. Только метнуть и осталось. И я метнул.
Две стальные полосы в воздухе мелькнули, от моих рук прямо к их шеям. Но я на них уже не смотрел. Попал, не попал – все равно уже не исправишь!
Прыгаю в сторону изо всех сил – и не зря. Капрал хоть нож в шею и получил, но на курок все равно нажал – тоже выучка. Трассирующие нити как раз в том месте воздух пронзили, где я стоял – на доли секунды с ними и разминулся. И зигзаг я, когда к таможенникам шел, не зря сделал – иначе бы пули как раз во флаер ударили. А там Анна…
А капрал на курок все давит. Хоть и кровь у него из горла хлещет, и от удара его назад мотнуло – но все жмет на курок. Автомат ведет, пули веером рассыпаются. Хорошо, на спину капрал заваливается, и все пули куда-то под потолок в дальний угол идут.
Ковбои по ту сторону флаера тоже не спят – мигом станнеры из кобур повыхватывали. Но влет по мне стрелять им не удобно – флаер между нами, и особенно не прицелишься, я ведь прыгнул еще. Иглы по противоположной стене словно стальной дождь замолотили. Хорошо, Анна по эту сторону флаера была и вовремя на пол упала.