Опаленная колыбель
Шрифт:
Линский тут же среагировал и нас с Дымком в сторону оттаскивает.
– Господа! – говорит тревожно. – Пока ваш блеф удался, но в любой момент генерал может связаться с Ангарском и узнать, что у власти по-прежнему старый президент…
Говорит, а сам все ко мне обращается, как к старшему. Мне даже смешно стало.
Нет, ситуация-то хуже некуда. Та еще ситуевина, если честно – но ведь в самом деле смешно!
– Папаша! – я его обрываю. – Ты к Дымку лучше обращайся, это он у нас за отчетность отвечает.
Оглядел нас Линский по очереди, внимательно так, и
– Дмитрий Павлович, – говорит уважительно – это Дымку-то! – Позвольте узнать, что вы…
Но Дымок только губы поджимает.
– Олег Львович, мы же с вами договорились: Олеговичи мы! – говорит обиженно. – А насчет старого президента я все помню. Не волнуйтесь, мы с Сержем что-нибудь придумаем.
А к нам уже славянский генерал спешит.
– Слушай, господин президент! – Линского по плечу хлопает. – У вас в Ангарске новеньких сто первых «Скатов» – пруд пруди. А у нас новые только девяностые бывают. Может, продашь мне своего пластинчато-жаберного?
Все, думаю, плакал наш «Скатик». Не сможет Линский с таким парнем спорить.
Но рановато я на нашего президента рукой махнул. Линский под стать Дымку оказался, не зря братишка его из города забрал.
– Видите ли, господин генерал… – говорит наш свежеиспеченный папаша со смущенной улыбочкой. – Этот флаер я подарил моему сынишке Диме.
И Дымка по голове треплет, словно любящий отец. Дымок напрягся – но пришлось стерпеть. Не до ущемленного самолюбия пока.
– Теперь флаером распоряжается Дима, – Линский говорит. – Если его уговорите – флаер ваш.
Прибалдел генерал от таких слов. Никак, купился и поверил, что в самом деле могут так в нашем Ангарске сто первыми «Скатами» разбрасываться. Смерил он Дымка взглядом – и склабиться заискивающе.
– Ну что, Димон, – говорит слащаво, – махнемся?
Посмотрел Дымок на генерала, по мне глазами стрельнул…
– А что у вас есть? – спрашивает.
Что же он делает, стервец?! Теперь генерал от нашего флаера точно не отстанет!
А генерал как Дымка услышал – сразу глазками заблестел.
– О! – палец поднимает. – Вот это речь не мальчика, но мужа! Эй, президент! – к Линскому оборачивается. – Не хотите у меня погостить?
Ну, Линскому делать нечего. От такого гостеприимства откажешься, как же! Всю жизнь потом жалеть будешь – тем более, что долгой она после этого не будет… Кивнул Линский, будто согласен, даже радость попытался изобразить.
Грузимся мы по флаерам и за генералом летим.
А я все никак не пойму – зачем Дымок это сделал? Вроде, можно было бы от генерала отделаться… попытаться, по крайней мере.
– Дымок, – говорю, – на фига ты все это затеял? Если ты наш флаер генералу отдашь, мы же всего лишимся! Флаер – это наш последний шанс выжить! Чего ты задумал?
Но Дымок только фыркает и подбородок повыше задирает.
– Вы, Сегей Павлович, – говорит мне спесиво, – очень мнительны, и видите то, чего нет.
Я, ясно, потихоньку выпадаю в осадок. Я же собственными ушами слышал, как он согласился с генералом флаером махнуться!
А Дымок все не уймется.
– Вместо того, – говорит
Тут я сообразил, куда он гнет. Любит Дымок всякие сравнения, хлебом не корми – но я его уже навострился с русского на доступный переводить. Понимать братишку надо в том смысле, что вместо того, чтобы сразу отказывать генералу и ссориться с ним из-за этого, Дымок решил прикинуться, что готов махнуться нашим флаером с генералом. А теперь, когда генералу кажется, что ему сделали одолжение, он будет стараться всячески нам угодить – а мы на этом сыграем и по полной программе воспользуемся.
То есть это Дымок так планирует. Думает, он тут самый умный. Я-то знаю, что по долгам иногда приходиться платить, даже если не собирался…
– Ну-ну, Дымочек, – говорю. – Ты уже один бычок на халяву получил, а? Про комп этот гребаный, из-за которого все началось, не забыл еще?!
Но Дымок не обижается. И дальше свое гнет упрямо.
– Я, Серж, про комп не забыл, – говорит. – А вот ты про свою руку, кажется, запамятовал.
Тут Дымок в самую точку попал. Наркотик, который он мне из аптечки вколол, действовать уже перестает. И оказывается, убивать свою любовь с первого взгляда своими же руками не только трудно, но и больно. Руку дергает от плеча до самых кончиков пальцев. Ну, то есть до того места, где эти кончики раньше были – пока я их в кашу не разбил. И это только начало… Еще минут пятнадцать, а потом остатки наркотика в крови разложатся, и я от боли на стенку полезу.
Хорошо, мы до генеральской резиденции быстро долетели.
Правда, не очень понятно, куда именно. Под звездами да под тонким серпиком луны много не разглядишь. Видно только, что вокруг холмы громоздятся, а в одной из расщелин вход в туннель мерцает.
Хотя какой это туннель – так, одно название. Совсем неглубоко мы спустились, метров на пятьдесят, не больше – и сразу улица начинается. Ни шлюза, ничего! Да и сама улица – узкая, невысокая. Освещение какое-то странное… Вроде, и лампы часто развешаны, вроде, и яркие они – даже глаза режут. Но свету от них словно не хватает – это спектр освещения паршиво подобран. Настолько отвратно, будто о подборе спектра здесь вообще не слыхивали.
А когда глаза к этому дурацкому свету привыкли, присмотрелся я к их городку внимательнее… Может, и правда о подборе спектра здесь не слыхивали? Не до того им, похоже – трубопроводы на потолке ржавые, у кабелей изоляция изодрана… А уж как люди одеты! У нас на краю города и то лучше!
Только Дымок флаер посадил, мы еще даже из флаера вылезти не успели – а генерал Шутемков уже тут как тут.
– Добро пожаловать в наш крупнейший западный форпост! – говорит гордо.
Хотел я ему ухмыльнуться – ну, что вроде как заценил шутку. Но генерал не прикалывается, на полном серьезе гордится своим крупнейшим форпостом… похоже, в этой их Славянской Империи самое лучшее длинна названий и пышность титулов.