Оно вершится…
Шрифт:
Облака расступились, показывая маленького Зигмунда. Его третий день рождения, дряхлый Торкус дарит первую в жизни короля волшебную палочку. Маленький принц машет ей и, к восторгу гостей, создает букет георгин. Потом картинка расплылась и сфокусировалась вновь. Теперь она явила Зигмунда среди библиотечных полок. Принц сидит за столом и восторженно листает «Похождения Аргамона», восхищаясь свершениями древнего героя. Картинка вновь поменялась. Зигмунд – подросток. Он таится в кустах, наблюдая за братом Зигфридом и его возлюбленной Кирозией. Кулаки будущего короля сжимаются, он дает себе клятву никогда никого не любить. Потом шторм, крушение корабля. Падение Зигфрида с лошади. Старший брат умоляет Зигмунда сжалиться, но тот смеется над калекой и превращает его в дерево. А вот король Клементий хватает принца за ворот
Когда-то, давным-давно, коблеры занимались ремеслом. Они изготавливали доспехи, мелкое оружие и дорожную посуду. Во многих городах Эйлории вполне исправно работали маленькие лавчонки под единым названием «Все свое». Ремесло приносило скромный доход и отнимало массу времени и уйму сил. Так продолжалось до тех пор, пока на исторической сцене не появился коблер по имени Мерзик. Он сколотил компанию, торговавшую изделиями из кожи, и быстро начал богатеть. Звонкая монета наполняла его сундуки, превращая бывшего подмастерья в известного торговца. Учитывая немногочисленность расы коблеров, слава о Мерзике молниеносно распространилась среди невысокого народца. Поэтому нет ничего удивительного в том, что на очередных выборах правителя (а у коблеров король избирается путем тайного голосования и явного жульничества) Мерзик победил, собрав голосов больше, чем было избирателей. Все мелкие огрешности в подсчетах, равно как и загадочное исчезновение единственного конкурента, остались в тени триумфа народного избранника. Как написал об этом в своем небезызвестном труде «А что у них?!» видный критик соседей гном Ананимус: «Все, что совершается на благо народа, обязано быть доведено до счастливого завершения, и ни одна сволочь не должна этому препятствовать».
Сразу после коронации, на первом в истории расы всеобщем собрании коблеров, Мерзик громким шепотом поведал собратьям секрет своего финансового успеха.
Оказалось, что все, чем торговал уважаемый Мерзик, было ворованным. Но не просто ворованным, а ворованным из самых лучших караванов и с использованием большого количества искусной маскировки.
Банда Мерзика надевала медвежьи шкуры, напяливала шлемы из черепов выпихалей и под покровом темноты нападала на странствующих торговцев. При этом коблеры размахивали факелами и громко ругались на придуманном языке. После налета грабители отправлялись в свою пещеру, где вновь становились ремесленниками. Только теперь все их творчество заключалось в стирании старых надписей на изделиях и нанесении новых. Коблеры элементарно перебивали штампы, ставя свои оттиски. Потом барахло тащили на рынок и продавали под видом собственного рукоделия. Все обстряпывали так ловко, что даже ограбленные торговцы не могли узнать украденный у них товар, если натыкались на него в лавках коблеров. Так при минимальных усилиях Мерзик и его банда получали максимальную прибыль, а тщательный выбор жертв сохранял за коблерами репутацию талантливых мастеров, коими они, собственно, и являлись.
Поскольку лень и врожденная изворотливость коблеров были общеизвестны и даже вошли в поговорки многих народов Эйлории, такой новый вид деятельности пришелся по вкусу всем подданным Мерзика. Они быстро обзавелись шкурами и черепами, освоили несуществующий язык и вышли на тропу грабежа. При этом коблеры сохранили сеть торговых точек и мастерские. Конечно, теперь, спустя несколько сотен лет после возвышения Мерзика, все жители Эйлории прекрасно знали, откуда берутся знаменитые коблеровские товары, но вся штука в том, что торговое искусство и моральные нормы – это в принципе не пересекающиеся явления. Покупателям было ни капельки не интересно,
Всей этой увлекательной истории развития коблеровского ремесла Рагнар не знать не мог. Викинг попадал на своем веку в разные сомнительные ситуации, в которых фигурировали и маленькие воришки, и торговцы. Тем более странной выглядела сцена появления отряда коблеров на полянке в неизвестном лесу. Коротышки были без маскировки, а Рагнар и Рой явно не тянули на звание каравана.
– Зря стараешься. – Викинг положил меч в траву и упер взгляд в предводителя коблеров. – Ничего ценного у нас нет.
– Если бы ты только знал, – театрально воздел руки к небу тот, – как часто я слышу эту фразу. А потом вдруг у одиноких путников обнаруживается мешок с золотом или комплект магических доспехов. Скажешь сам или нам придется утомиться в поисках?
– Ищите, – пожал плечами Рагнар. – Моих вещей здесь нет, все его. – Он пнул лежащего Роя.
– А твой приятель что-то немногословен. Эй, мордатый, поговори со мной.
– Сейчас вернется мой отряд, – прокряхтел Рой, тяжело поднимаясь на локте, – и порубит вас в соломку. Так что валите отсюда, пока не поздно.
– Спасибо за предостережение, – серьезно ответил коблер. – Мы и сами спешим. Пожалуй, мы возьмем все ваши шмотки, а рассортируем их потом, за ужином.
Он кивнул своим подчиненным, и те, не опуская дротиков, приблизились к костру, собрали все, что валялось на земле, и вновь заняли свои места в оцеплении.
– Этого тоже забирайте… – Рагнар кивнул на Роя. – Продадите кому-нибудь.
– С радостью бы сделал так, мой друг, – сокрушенно мотнул головой коблер, – но до ближайшего невольничьего рынка не близко, а пытаться продать орка в Нижних Землях – это как предложить морю стакан соли. Ты меня понимаешь?
– В бордель сдайте, там всяких берут.
– Ах, в таких местах мы не бываем вовсе. Это против наших моральных устоев. Даже ради выгодной сделки…
– Ваших моральных устоев? – изумился Рагнар.
Коблер уже открыл рот, чтобы возмутиться тоном викинга, как вдруг из одной сумки раздался глухой голос:
– Рой, ты меня слышишь? Это Кричер.
Сумку открыли, вынули Шар Зова и положили его на пенек. Коблер вопросительно уставился на Рагнара:
– Ты Рой?
– Не-а… – викинг вновь пнул орка, – он Рой.
– Рой, это ты? – продолжал настаивать Кричер. – Вы захватили Рагнара?
– Да, – басом сказал коблер, имитируя голос орка.
– А! Отлично, а то у нас тут такое творится, хорошо, что у вас все в порядке. Хозяин будет доволен… если его величество… ладно, неважно. Пока.
Шар погас, а коблер с возобновившимся интересом уставился на Рагнара и Роя.
– Дайте-ка я угадаю… – поскреб он длинный нос. – Ты, – он ткнул пальцем в орка, – пришел за ним. – Теперь коблер указал на викинга. – И сделать это тебе приказал король. Значит, ты, здоровяк, важная птица?
– Бери добычу и вали отсюда. – Рагнар угрожающе хрустнул шейными позвонками.
– Разумно, – протянул коротышка, словно размышляя над чем-то. – Спеленать обоих! – приказал он. – Дойдем до пещеры, там разберемся, чего стоят ваши головы.
В’Аля тихо шла по лесу, внимательно вглядываясь в густые заросли. Судя по рассказу орка, она уже недалеко от той полянки, где держат в плену Рагнара. Неприметная тропинка показалась из травы и направилась к просеке, чуть в стороне послышались голоса. Девушка остановилась, присела на корточки и затаилась в тени орешника. Меж деревьев топал орк, за ним высокий, похожий на эльфа, с кем-то на плече… В’Аля подняла с земли камень, позволила путникам приблизиться и, прицелившись, метнула снаряд. Высокий взмахнул рукой, пытаясь схватиться за шею, и тут же бухнулся в траву; сознание его покинуло. К тому моменту девушка уже выпрыгнула из засады и набросилась на орка. Маленький зеленый дракончик в ужасе отпрянул, забив крыльями. В’Аля врезала носком сапога в бедро орка и, пока тот сгибался пополам, замахнулась и обрушила на голову противника оба кулака.