Оно того стоит

Шейд С. М.

Мои ноги касаются пола, и я коленями одновременно упираюсь в край кровати, вернее, задней их частью. Роман опускает меня вниз, осторожно укладывая на кровать, и опускается сверху, не прерывая поцелуя.

Он делает это медленно, смакуя момент, а я не могу перестать думать, что на вкус мое дыхание подобно смертельному смраду, учитывая, что так и не почистила зубы.

Но я мигом забываю о гигиене полости своего рта, когда он задирает мою футболку до бедер, наконец-то воспользовавшись тем, что под футболкой

ничего нет.

Его пальцы касаются чувствительной плоти, и я вздрагиваю. Он издает стон где-то у меня во рту, а потом я слышу тихий шорох его сползающих джинсов. Снова улыбаюсь, потому что мне нравится, что он хочет меня так же сильно, как и я его.

Приподнявшись, он садится на колени, его джинсы свисают ниже бедер, и я облизываю губы, наблюдая, как он медленно и сексуально раскатывает презерватив по всей длине своей плоти. Это завораживает.

— Где тебя черти носили? — спрашивает он, опускаясь на меня.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, он снова целует меня, и я теряюсь в ощущениях, которые дарит мне его близость, и это так легко сделать.

Когда он начинает движение, мои ноги взлетают вверх, предоставляя ему лучший доступ.

Я теряю счет времени, когда он буквально вырисовывает траекторию каждого своего движения во мне, делая это настолько медленно, будто мы с ним владеем всем временем этого мира. Наши тела мгновенно становятся скользкими от пота, а мои губы покалывает от глубокого, ненасытного поцелуя, в котором мы с ним растворились.

Погружаю пальцы в его волосы, а моя рука скользит вверх по его руке, сжимая ее изо всех сил. Он углубляет поцелуй, а его толчки во мне становятся резче.

Когда я выкрикиваю его имя, мое тело сотрясает волна удовольствия, только что прокатившаяся по нему, отдаваясь сладостным послевкусием в каждой клеточке моей разгоряченной плоти.

Это самое мощное и вместе с тем самое уязвимое ощущение, которое я когда-либо испытывала в своей жизни. Роман что-то тихо шепчет мне, настолько тихо, что едва могу расслышать это, прежде чем внезапно вонзается в меня в последний раз, и его тело сотрясается, прежде чем он падает на меня, тяжело дыша, когда я улыбаюсь пустоте, образовавшейся передо мной.

Мои веки отяжелели, и мне слишком хорошо сейчас, чтобы даже пошевелиться. Поэтому я обвиваюсь вокруг него, как однорукая паукообразная обезьяна, и наслаждаюсь моментом, пока он длится, стараясь слишком не влюбляться, прежде чем отпустить его.

***

— Что мы делаем? — Лидия шипит, когда я поправляю Джилл — мою теперь уже исправленную, если верить папе, робо-руку.

До сих пор все шло хорошо. Джилл не пыталась меня укокошить, и я нарочно думала о мастурбации без прямого намека на намерение.

Я поглаживаю свою робо-руку.

— Хорошая

девочка.

— Что? Серьезно, Каша, перестань гладить Джилл и ответь мне. Что мы здесь делаем? — повторяет Лидия, когда Хенли отходит в сторону. Можно подумать, что Лидия напугана после пережитого в бальном зале или что-то такое, потому что лишь подглядывание в окна ее уже пугает.

— Определенно в домике у бассейна. Думаю, бальный зал сейчас недостаточно чистый, чтобы им пользоваться.

— Наверное, там пахнет тридцатью разными сортами рвоты, — сухо констатирую я.

— Прости, что пропустила все веселье.

— Эй! Алло! Кто-нибудь объяснит мне, почему мы здесь, потому что я все еще пахну тридцатью разновидностями рвоты.

Я съеживаюсь, когда поворачиваюсь к бедной Лидии лицом. Очевидно, она попала под перекрестный огонь. От нее не слишком приятно пахнет. Я виню во всем эти волосы. Трудно выбросить все это из головы, и, судя по ее словам, она была покрыта рвотой. Не знаю, потому что сама сбежала оттуда и провела ночь, играя на персональной флейте Романа, хотя и не помню ничего.

Мы с Хенли обе получили нагоняй, когда Лидия, наконец, нашла нас. Хенли провела весь день с Дэвисом. Я была в комнате Романа, пока не пришли какие-то парни, чтобы вытащить его вниз. Потом мне нужно было найти отца и вернуть руку. Еще один обычный день в жизни Каши Дженсен.

Мне нравится, когда Джилл ведет себя хорошо.

Я продолжаю гладить свою руку. Хенли хихикает над полученным сообщением. Лидия стонет.

— Вы обе сейчас похожи на несмышленых щенков! — шипит Лидия.

— Щенков? — В унисон спрашиваем мы с Хенли.

— Определенно да. Щенки. В одну секунду ты гоняешься за собственным хвостом, а уже в следующую отвлекаешься на мяч. Отвечайте мне быстро. Почему. Мы. Здесь?!

— Ш-ш, — в унисон шипим мы с Хенли. — Так нас точно застукают.

— Застукают? — спрашивает Лидия громким шепотом.

Со стороны домика у бассейна начинает греметь музыка, и мы с Хенли обмениваемся взволнованными взглядами.

— Думаешь, они здесь? — спрашиваю я Хенли.

— Кто здесь?

— Давайте это выясним, — говорит Хенли, в то время как Лидия продолжает раздражаться, когда мы намеренно уклоняемся от ее вопросов.

Лидия хорошая. В то время как мы двое — чертенята на ее плече, против одного ангела на другом. Этот ангел почти не разговаривает, потому что мы напористы. Шансы два к одному — в нашу пользу.

— Что мы выясняем? — спрашивает Лидия громким шепотом.

— Ты уже дала чаевые? — спрашивает Хенли.

— Кому? — стонет Лидия.

— Я дала большие чаевые. Моника точно должна попросить свою кредитную карту обратно. Я немного переплатила за несколько дополнительных услуг.

— Какие лишние? — спрашивает Лидия.